Кризис ручного кодирования и двойной прорыв 1957–1960 годов
К середине 1950-х годов главным узким местом вычислительной техники стала трудоёмкость программирования: подготовка и отладка программ в машинных кодах и мнемониках ассемблера обходились сопоставимо со стоимостью самих мейнфреймов. Инженер корпорации IBM Джон Бэкус, вычислявший ракетные траектории на IBM 701 (в интервью журналу Think в 1979 году он признавался, что к автоматизации его подтолкнула нелюбовь к рутинному ручному кодированию), в конце 1953 года предложил создать транслятор математических формул — FORTRAN (FORmula TRANslating System) — для нового IBM 704 с аппаратной плавающей запятой.
Опираясь на алгебраическую систему Дж. Халкомба Лэнинга и Нила Зирлера (1952), группа Бэкуса (Ричард Голдберг, Лоис Хейбт, Харлан Херрик, Рой Натт, Дэвид Сэйр, Ирвинг Зиллер и др.) к ноябрю 1954 года подготовила спецификацию, в октябре 1956 года выпустила руководство, а в апреле 1957 года поставила заказчикам первый рабочий компилятор FORTRAN. Параллельно развивались A-0 и MATH-MATIC Грейс Хоппер для UNIVAC I, автокод Брукера для Ferranti Mercury и работы Хайнца Рутисхаузера для Z4, но именно проект IBM впервые доказал промышленную зрелость языка высокого уровня.
Опасаясь монополизации программирования корпорацией IBM, немецкое общество прикладной математики GAMM (Фридрих Бауэр, Хайнц Рутисхаузер) и американская ассоциация ACM в 1958 году в Цюрихе разработали проект нейтрального «Международного алгебраического языка» ALGOL 58. В январе 1960 года на конференции в Париже тринадцать ведущих информатиков (включая самого Бэкуса, Питера Наура, Джона Маккарти и Алана Перлиса) утвердили эталонный отчёт по ALGOL 60, а летом 1960 года Эдсгер Дейкстра и Якоб Зонневельд в Амстердаме создали первый полноценный компилятор ALGOL 60 для машины Electrologica X1.
Оптимизация против элегантности: почему Фортран победил на рынке
Ранний FORTRAN был жёстко подчинён 80-колонным перфокартам и архитектуре IBM 704: метки занимали 1–5-ю колонки, перенос — 6-ю, оператор — с 7-й по 72-ю, а позиции 73–80 игнорировались. В первой версии отсутствовали рекурсия (из-за нехватки аппаратного стека) и объявление типов (переменные на буквы I–N считались целыми, прочие — вещественными). Главным козырем группы Бэкуса стал агрессивный оптимизатор: директивы FREQUENCY подсказывали вероятности ветвлений, позволяя компилятору методом Монте-Карло распределять базовые блоки и регистры так, что код почти не уступал ручному ассемблеру. Вскоре FORTRAN II (1958) ввёл раздельно компилируемые подпрограммы SUBROUTINE и общую память COMMON, а переносимый FORTRAN IV (1962) добавил тип LOGICAL и убрал машинно-зависимые команды лент.
Напротив, ALGOL 60 стал образцом теоретической строгости: он ввёл составные блоки begin/end, лексическую область видимости, вложенные процедуры, рекурсию и первое в истории формальное описание синтаксиса — форму Бэкуса–Наура (БНФ). Однако академический перфекционизм обернулся рыночным поражением. Во-первых, стремясь к чистоте математической нотации, парижский комитет исключил из отчёта стандартные операторы ввода-вывода — программы оказались непереносимы между машинами. Во-вторых, передача параметров «по имени» и обязательная стековая рекурсия замедляли вычисления и усложняли трансляторы. В-третьих, промышленная мощь IBM закрепила Фортран в качестве стандарта де-факто: к 1963 году существовало свыше сорока его компиляторов и более 220 тыс. разосланных руководств, а к 1966 году продажи фортрановских систем приносили IBM около 300 млн долларов (мощный оптимизирующий компилятор FORTRAN H для System/360 имел три уровня оптимизации).
Переворот в науке, оборонных расчётах и судьба в СССР
Фортран открыл доступ к компьютерам инженерам, физикам и метеорологам, освободив их от посредничества программистов-ассемблерщиков. На нём строились расчёты ядерных и термоядерных реакций, аэродинамика, прогноз погоды и баллистика космической программы «Аполлон» (включая диагностику ошибок деления на ноль от NASA). Принятый в 1966 году FORTRAN 66 (ANSI X3.9-1966) стал первым в истории национальным стандартом языка, а накопленные математические библиотеки (IMSL и пакеты линейной алгебры) оказались столь ценными, что даже Министерство обороны США при внедрении единого языка Ada в 1970–1990-х годах сохранило обязательные интерфейсы вызова фортрановского кода.
В СССР сложилось плодотворное разделение ролей: академические школы ВЦ АН СССР, МГУ и Новосибирска (А. П. Ершов с системой «Альфа», М. Р. Шура-Бура и Э. З. Любимский с транслятором ТА-1) сделали Алгол-60 главным языком университетского обучения, публикаций алгоритмов и машин БЭСМ-6 и М-20, тогда как Фортран на БЭСМ-6 и в серии ЕС ЭВМ доминировал в прикладных ядерных, космических и оборонных расчётах.
Наследие двух ветвей в современном программировании
Алгол ушёл из массовой практики после переусложнённого ALGOL 68, но его блочный синтаксис, лексические области видимости, рекурсия и грамматика БНФ легли в основу почти всех современных языков — от Simula 67 и Pascal до C, Ada и Java. Фортран же преодолел архаизмы эпохи перфокарт (когда пробелы игнорировались и случайная точка вместо запятой превращала заголовок цикла DO в неявное присваивание переменной), последовательно впитав структурные блоки и символьные строки (FORTRAN 77, дополненный оборонной спецификацией MIL-STD-1753), свободный формат записи, явное требование объявления типов IMPLICIT NONE и векторные операции с массивами (Fortran 90), ООП (Fortran 2003) и параллельные комассивы (Fortran 2008–2023), оставаясь базовым инструментом климатического моделирования, гидродинамики и эталонного суперкомпьютерного теста TOP500 (LINPACK).
