Угроза ядерных бомбардировщиков и неудача трофейных копий
Первые попытки создать управляемый зенитный снаряд предприняли британец Арчибальд Лоу (радиоуправляемый аппарат Aerial Target, 1917, закрытый из-за неудач и скепсиса ВВС) и Сергей Королёв (ракета «217», наводившаяся по лучу прожектора в 1935 году). В конце Второй мировой войны союзники разрабатывали проекты Brakemine, Stooge, а флот США против японских камикадзе заказал комплексы Lark и KAN; одновременно Германия испытала зенитные ракеты «Рейнтохтер», Hs-117 «Шметтерлинг» и «Вассерфаль», но не успела развернуть их серийно до краха рейха. После войны попытки СССР (проект Р-101 в НИИ-88) и США (программа Hermes) скопировать немецкий «Вассерфаль» зашли в тупик: ручное оптическое наведение не позволяло перехватывать реактивные самолёты, доказав, что ЗРК должен строиться как единый радиолокационно-вычислительный комплекс.
Катализатором государственного финансирования стала атомная монополия США и появление высотных реактивных бомбардировщиков B-47 и B-52, летавших выше потолка и прицельных возможностей ствольной зенитной артиллерии. В 1950 году СССР начал сверхприоритетный проект «Беркут» (С-25) для защиты Москвы от налёта до 1200 машин: КБ-1 возглавили П. Н. Куксенко и С. Л. Берия при ключевой роли Александра Расплетина, а зенитную ракету В-300 проектировало ОКБ Семёна Лавочкина. Почти синхронно США развернули свой первый серийный ЗРК MIM-3 Nike Ajax (1953) и корабельный RIM-2 Terrier (1956), Великобритания — прямоточный Bristol Bloodhound (1958) и армейский Thunderbird, а Швейцария — первый коммерческий экспортный комплекс Oerlikon RSC-51 (1951).
Архитектура комплексов: почему С-75 «Двина» выиграл у С-25
Классический комплекс радиокомандного наведения первого рода включал станцию воздушной разведки с запросчиком «свой-чужой», радиолокатор сопровождения цели и зенитной управляемой ракеты (ЗУР), электронный счётно-решающий прибор и радиоканал передачи команд рулям ракеты до срабатывания радиовзрывателя осколочно-фугасной боевой части. Принятая на вооружение в 1955 году система С-25 «Беркут» обладала уникальной для своего времени 20-канальностью, но обходилась непомерно дорого: два бетонированных кольца обороны вокруг столицы потребовали 2000 км подъездных дорог и 56 стационарных позиций и полков. В отличие от массового и сравнительно недорогого американского MIM-3 Nike Ajax (свыше 200 батарей к 1958 году), громоздкую С-25 невозможно было тиражировать по всей стране и перебрасывать на театры военных действий.
Решение создали КБ-1 Александра Расплетина (подвижная РЛС наведения РСН-75) и ОКБ-2 Петра Грушина (двухступенчатая ракета В-750 с пороховым стартовым ускорителем и жидкостным маршевым двигателем). Принятый на вооружение в 1957 году комплекс С-75 «Двина» пожертвовал многоканальностью в пользу одноканальности и мобильности на автоприцепах, выиграв ценой и гибкостью развёртывания. По экономическим и стратегическим причинам позже утратил значение и сверхдальнобойный американский перехватчик CIM-10 Bomarc (450–800 км), обесцененный появлением межконтинентальных баллистических ракет.
Свердловск-1960, Вьетнам и закат высотной неуязвимости
Перелом в истории авиации и разведки произошёл 1 мая 1960 года под Свердловском, когда расчёт С-75 сбил высотный американский самолёт-разведчик Lockheed U-2 Фрэнсиса Гэри Пауэрса на высоте свыше 20 километров. Полёты пилотируемых разведчиков над СССР прекратились, ускорив переход к орбитальным спутникам-фоторазведчикам. Для прикрытия больших зон от массовых атак сверхвысотных носителей США в 1958 году приняли MIM-14 Nike Hercules (140 км, с ядерной боевой частью W31), а СССР в 1967 году — дальний С-200 (240 км), где ядерный заряд компенсировал ошибки наведения на предельных дистанциях.
С-75 («Десна», «Волхов») стал самым массовым экспортным ЗРК мира (более 40 стран). Во Вьетнаме и на Ближнем Востоке комплексы С-75 загнали ударную авиацию на малые высоты под огонь зенитных пушек и вызвали рождение специализированной авиации подавления ПВО (Wild Weasel с противорадиолокационными ракетами Shrike). Одновременно выявилась неспособность высотных ЗРК сбивать низколетящие цели (Су-7, F-105), что привело к созданию маловысотных комплексов (американский MIM-23 Hawk 1959 года, советский С-125 1961 года и флотский М-1 «Волна», тогда как корабельный вариант громоздкого жидкостного С-75 М-2 «Волхов» закрыли, а в Британии на экспорт успешно пошёл компактный Sea Cat) и подвижных войсковых машин (2К11 «Круг», 2К12 «Куб», 9К33 «Оса», британская «Рапира»).
От жидкого окислителя к твердотопливным ТПК С-300 и Patriot
Эксплуатационной слабостью С-75 оставалось токсичное жидкое топливо на основе азотной кислоты: необходимость предстартовой заправки и обслуживания расчётами в защитных костюмах снижала живучесть и скорострельность. Появление высокоэнергетического смесевого твёрдого топлива, фазированных антенных решёток и микроэлектроники позволило к концу 1970-х соединить многоканальность С-25 и подвижность С-75.
Первым комплексом третьего поколения стал советский С-300 (1978, морской вариант С-300Ф «Форт» в начале 1980-х) с герметичными транспортно-пусковыми контейнерами (ТПК), заполненными инертным азотом, и «миномётным» вертикальным стартом, сократившим время реакции до секунд. Американский аналог MIM-104 Patriot поступил на вооружение в 1981 году после длительных доработок и изначально совмещал задачи ПВО и противоракетной обороны театра военных действий. В XXI веке развитие систем С-400, модификаций Patriot PAC и корабельной системы Aegis (универсальные установки вертикального пуска Mk 41 и семейство ракет Standard) сместило фокус от борьбы с пилотируемыми самолётами к перехвату крылатых ракет, баллистических целей и малозаметной авиации, превратив ЗРК в самостоятельный стратегический род войск.