От математической теории к государственным ракетным программам
Математическое обоснование жидкостной ракеты изложил в 1903 году К. Э. Циолковский в труде «Исследование мировых пространств реактивными приборами»: он вывел формулу движения ракеты, предложил многоступенчатую схему и указал на жидкие кислород и водород как на оптимальное топливо. Немецкий перевод работы с пометками на полях изучал в Германии Вернер фон Браун, а в СССР идеи Циолковского развили В. П. Глушко и С. П. Королёв.
Из-за скепсиса ведомств первые лётные пуски опирались на энтузиастов и скромные гранты. В 1926 году в США Роберт Годдард испытал первую в мире ракету на жидком кислороде и бензине. В СССР с 1929–1930 годов в ленинградской ГДЛ В. П. Глушко создал двигатели ОРМ-1 — ОРМ-52 (до 100 стендовых испытаний, тяга до 300 кг) и центробежную форсунку, а в Москве в 1931 году Ф. А. Цандер основал ГИРД, которую в мае 1932 года возглавил Королёв. 17 августа 1933 года взлетела первая советская жидкостная ракета ГИРД-09 проекта М. К. Тихонравова (400 м высоты), 25 ноября — ГИРД-X с регенеративным охлаждением, а объединённый РНИИ создал ОРМ-65 для крылатой ракеты 212 и двигатель Л. С. Душкина для перехватчика БИ-1.
Решающим заказчиком стала армия. Во Второй мировой войне вермахт развернул в Пенемюнде под началом В. Дорнбергера новую отрасль индустрии: к 1944 году В. Тиль, Г. Вальтер и В. фон Браун создали баллистическую «Фау-2» (А-4), зенитные «Вассерфаль» и «Шметтерлинг», а также реактивный истребитель Me 163B. После 1945 года США привлекли команду фон Брауна, а в СССР Постановлением СМ от 13 мая 1946 года № 1017-419сс был образован Спецкомитет по реактивной технике (Г. М. Маленков, Д. Ф. Устинов), поставивший заводу № 88 и КБ Королёва задачу воспроизвести и превзойти образцы «Фау-2» и «Вассерфаля».
Устройство ЖРД и конкуренция топливных схем
Классический двухкомпонентный ЖРД включает тонкостенные баки горючего и окислителя, турбонасосный агрегат (ТНА) с газовой турбиной и насосами, форсуночную головку (в F-1 «Сатурна-5» она насчитывала 2600 кислородных и 3700 керосиновых форсунок при расходе 2,7 т топлива в секунду), камеру сгорания и сопло. При тяге до 10 т (как в кораблях «Союз» и лунном «Аполлоне») ТНА часто заменяют вытеснительной подачей сжатым азотом или гелием, а в системах ориентации используют однокомпонентный каталитический распад гидразина или пероксида водорода. От газов температурой свыше 3000 К стенки спасают регенеративное охлаждение горючим, пристенная топливная «занавеска» или абляционные покрытия, а выгоравшие графитные газодинамические рули «Фау-2» сменили поворотные камеры на сильфонах.
В соперничестве с твердотопливными двигателями (РДТТ) жидкостная схема победила в тяжёлых носителях благодаря физике. ЖРД развивают максимальный среди химических систем удельный импульс (свыше 4500 м/с для пары кислород — водород и 3500 м/с для керосина с кислородом), допускают дросселирование и повторный запуск. В РДТТ весь заряд горит под высоким давлением прямо в корпусе, утяжеляя его; в ЖРД баки тонкостенны, что критично для многотонных ракет, тогда как на малых ракетах масса ТНА лишает жидкостную схему выгоды.
Криогенные компоненты (жидкий кислород и водород плотностью 0,071 г/см³) испаряются, замораживают клапаны и требуют сложных пристартовых заводов; сверхэнергетичный же фтор отвергли из-за катастрофической токсичности фтороводорода. Поэтому ещё в 1950-е годы армия перешла к высококипящим самовоспламеняющимся парам (тетраоксид диазота и несимметричный диметилгидразин), а затем — к РДТТ (как в комплексах «Тополь-М» и «Булава» Ю. С. Соломонова в МИТ), выигрывающим по мобильности и боеготовности. В космических же носителях открытый цикл ТНА уступил более сложному замкнутому циклу с дожиганием генераторного газа при давлении до 250 атм (при сохранении плотного керосина на первых ступенях и водорода на верхних).
Стратегический паритет и прорыв за пределы Земли
Военное применение «Фау-2» в 1944–1945 годах не спасло Германию, но открыло эру неуязвимого ракетного оружия. В 1957 году в СССР С. П. Королёв создал первую межконтинентальную баллистическую ракету Р-7 с двигателями РД-107 и РД-108 В. П. Глушко: доставка ядерной боеголовки через океан сформировала стратегический паритет холодной войны.
Ещё глубже жидкостная ракета изменила науку и повседневность: в октябре 1957 года Р-7 вывела на орбиту первый спутник Земли, а затем — пилотируемые корабли и станции к Венере, Марсу и Луне. В 1969 году американский «Сатурн-5» с пятью керосиновыми F-1 на первой ступени, водородными J-2 наверху и гидразиновыми двигателями лунного модуля обеспечил посадку на Луну, а на российских носителях «Союз-2» управление сочетает 20 основных неподвижных камер с 12 поворотными рулевыми камерами на общей топливной системе. Долгоживущие ЖРД сделали повседневностью спутниковую связь (включая спасение TDRS-1 двигателем малой тяги), глобальную навигацию и дальние зонды «Вояджер» и «Галилео».
От РД-170 к метановым многоразовым носителям
Во второй половине XX — начале XXI века развитие ЖРД сосредоточилось на повышении давления, надёжности и многоразовости. В 1976 году в КБ «Энергомаш» был создан мощнейший четырёхкамерный двигатель РД-170, а на американских «Спейс шаттлах» — многоразовые водородные RS-25 с газофазным впрыском кислорода, подавляющим высокочастотную неустойчивость горения. Новейшее поколение включает 3D-печать камер сгорания, аккумуляторные насосы (Rutherford), трёхкомпонентные проекты (РД-701) и переход на пару метан — жидкий кислород (проекты ЦСКБ «Прогресс» 2014 года, SpaceX Raptor и BE-4), снижающую нагар и не требующую подогрева в космосе, в отличие от керосина. При этом химические ЖРД достигли энергетического потолка (550–560 с даже у экзотических пар) и останутся безальтернативным средством старта с Земли и полётов внутри Солнечной системы.
