Определение и эстетические принципы
Футуризм (от лат. futurum — «будущее») — авангардное направление 1910-х — начала 1920-х годов, получившее наибольшее развитие в Италии и России, а также в Польше и Армении. Его стержнем стал демонстративный разрыв с культурным наследием прошлого («пассеизмом») во имя воспевания индустриальной цивилизации, урбанизма, скорости, техники и молодости. Отсчёт движения ведётся от «Манифеста футуризма» итальянского поэта Филиппо Томмазо Маринетти, опубликованного в болонской газете La gazzetta dell'Emilia (5 февраля 1909 г.) и парижской «Фигаро» (Le Figaro, 20 февраля 1909 г.).
В поэзии футуристы провозгласили отказ от нормативной грамматики, метрики и знаков препинания: итальянские авторы развивали «телеграфный стиль» и «слова на свободе» (parole in libertà), а русские — словотворчество и теорию «заумного языка» (А. Кручёных). В изобразительном искусстве главной задачей стало воплощение «универсального динамизма». Опираясь на разложение формы, усвоенное у кубизма, и дерзость цвета фовизма, художники строили композиции на «силовых линиях», острых углах и принципе симультанности — одновременном наложении фаз движения.
«Самые старые среди нас — тридцатилетние, за 10 лет мы должны выполнить свою задачу, пока не придёт новое поколение и не выбросит нас в корзину для мусора…» — Филиппо Томмазо Маринетти, «Манифест футуризма» (1909).
Генезис и многообразие видов искусств
В Италии миланское ядро составили живописцы и скульпторы Умберто Боччони, Джакомо Балла, Карло Карра, Луиджи Руссоло и Джино Северини, выпустившие программные манифесты 1910 года. Если раннее творчество Боччони (1903–1908) впитывало ломбардский натурализм Франческо Филиппини и дивизионизм (Дж. Сегантини), то после знакомства с Парижем в 1911 году и выставки в галерее Бернхейм-Жён (1912) итальянцы синтезировали интуитивизм Анри Бергсона с кубизмом («Город встаёт», «Улица входит в дом» и бронзовая скульптура «Уникальные формы непрерывности в пространстве» Боччони; «Динамизм собаки на поводке» Баллы; «Похороны анархиста Галли» Карра).
Футуризм охватил и смежные искусства: композиторы Ф. Б. Прателла («Манифест музыкантов-футуристов», 1910) и Л. Руссоло (трактат «Искусство шумов», 1913; акустические приборы интонарумори) предвосхитили авангардную и конкретную музыку, архитектор Антонио Сант’Элиа в проектах «Новый город» (Città Nuova, 1912–1914) и манифесте 1914 года наметил образ мегаполиса будущего, а итальянское футуристическое кино (1916–1919) и «аэротанец» Джаннины Ченси обновили сценический язык.
В России движение развивалось самостоятельно: ещё в 1910 году вышел сборник «Садок судей», Давид Бурлюк сплотил группу «Гилея» (В. Маяковский, В. Хлебников, А. Кручёных, Б. Лившиц, Е. Гуро, В. Каменский), в 1912 году опубликовавшую манифест «Пощёчина общественному вкусу» с лозунгом «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. с парохода современности». Параллельно в Петербурге с 1911 года Игорь Северянин создавал эгофутуризм, подчёркивавший: «Эго-Футуризм не имеет ничего общего с футуризмом Итало-Французским». В живописи и театре сложился русский кубофутуризм (К. Малевич, Н. Гончарова, М. Ларионов, Л. Попова, О. Розанова, А. Экстер), вершиной которого стала опера «Победа над Солнцем» (1913). После приезда Маринетти в Москву в 1914 году оформился и армянский футуризм (Кара-Дарвиш, позже Е. Чаренц).
Исторический контекст и политическая поляризация
Возникнув на фоне стремительной индустриализации, авиации и урбанизации, итальянский и русский футуризм разошлись идеологически. В 1914 году, пережив раскол между миланской группой Маринетти и флорентийцами (Дж. Папини, А. Соффичи), итальянские футуристы активно агитировали за вступление Италии в Первую мировую войну. Гибель Боччони и Сант’Элиа в 1916 году оборвала первый этап; в 1920–1930-е годы «Второй футуризм» (secondo Futurismo, включая «аэроживопись») в значительной мере сблизился с итальянским фашизмом. В России же большинство футуристов после 1917 года приняли революцию и дали импульс имажинизму, конструктивизму, ЛЕФ и ОБЭРИУ, однако к 1930-м годам — после самоубийства Маяковского (1930) и утверждения соцреализма — авангард был вытеснен, возродившись на Западе лишь в послевоенном «неофутуризме» (Б. Фуллер, Э. Сааринен, группа «Аркигрэм»).
Историография и научные оценки
Уже современники подвергали футуризм глубокому критическому анализу: В. Ф. Ходасевич в 1914 году указал на противоречие между отказом от смысла слова и претензией оставаться искусством литературы, а Е. И. Замятин в лекции 1920 года проследил генеалогию движения от символистской поэтики:
«От символизма футуристы заимствовали идею о самодовлеющей ценности слова — ту идею, которая лежит в основе пользования музыкой слова, в основе инструментовки.» — Е. И. Замятин, «Футуризм» (1920).
Мемуары и филологические работы Б. Лившица («Полутораглазый стрелец»), В. Шкловского и Р. Якобсона заложили базу изучения русского авангарда. После сдержанно-критических оценок советского искусствознания 1960-х годов (Н. В. Яворская) современная наука выработала целостную картину: Дж. Листа разделил итальянский футуризм на «пластический динамизм» (1910-е), «механическое искусство» (1920-е) и «аэроэстетику» (1930-е), Э. Крисполти доказал связь Боччони с ломбардской традицией, а в России Е. А. Бобринская, С. Е. Бирюков и Е. А. Лазарева (комментированные своды манифестов 2013 и 2020 гг.) раскрыли системную связь русского кубофутуризма с общеевропейским авангардом.
