Понятие, цели и организационные формы
Коллективизация в СССР — государственная политика объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные (колхозы) и организации крупных государственных хозяйств (совхозов), осуществлявшаяся в 1928–1937 годах (на присоединённых западных территориях — в Прибалтике, Западной Украине, Западной Белоруссии, Молдавии — завершена в 1949–1953 гг.). Идейной предпосылкой служили как марксистское положение о преодолении мелкособственнического уклада, так и ранние экономические расчёты крупного механизированного земледелия (книга К. Баллода «Государство будущего», 1898).
Практические цели состояли в устранении продовольственных сбоев, гарантированном изъятии товарного зерна для снабжения городов и экспорта ради закупки промышленного оборудования, высвобождении рабочей силы для индустриализации и ликвидации зажиточного крестьянства (кулачества). По степени обобществления выделялись три формы: ТОЗы (обобществлялась земля), сельскохозяйственные артели (обобществление земли, рабочего скота и инвентаря при сохранении приусадебного участка — основная форма колхоза по Примерному уставу марта 1930 г.) и коммуны с полным обобществлением имущества и быта.
От кооперации периода НЭПа к «сплошной коллективизации»
После революции и раздела помещичьих земель дробление деревни усилилось: к 1928 году число хозяйств выросло с 16 млн (1913) до 25 млн при наделе менее 4,5 га, преобладании ручного труда и низкой товарности зерна (13,3% в 1926/27 г.; 85,3% валового сбора давали бедняки и середняки с товарностью 11,2%). XV съезд ВКП(б) (декабрь 1927 г.) наметил курс на постепенное кооперирование, но разразившаяся «хлебная стачка» зимы 1927/28 года (придерживание зерна крестьянами из-за низких госцен и «военной тревоги» 1927 г.) вызвала дефицит заготовок на 2 млн тонн и введение хлебных карточек в 1928–1929 годах.
Отвергнув предложения Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова и М. П. Томского о повышении цен на хлеб и смягчении темпов индустриализации, И. В. Сталин применил чрезвычайный урало-сибирский метод заготовок и инициировал создание зерновых совхозов («Зернотрест», август 1928 г.). Перелом наступил в конце 1929 года: статья Сталина «Год великого перелома» (7 ноября), ноябрьский пленум ЦК (направление «двадцатипятитысячников» — фактически свыше 73 тыс. рабочих), декабрьская установка на «ликвидацию кулачества как класса» и постановление ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года о форсированных темпах.
К февралю 1930 года уровень коллективизации скачкообразно достиг 52,7–60% хозяйств против 7,5% в октябре 1929 года. Чтобы сбить взрыв протестов перед весенним севом, Сталин 2 марта 1930 года опубликовал статью «Головокружение от успехов», обвинив в «левых загибах» местных чиновников, а 14 марта вышло постановление ЦК о борьбе с искривлениями партлинии. После отката до 23,6% хозяйств с декабря 1930 — марта 1931 года нажим возобновили, запретив выход из колхозов; к 1936–1937 годам коллективные хозяйства охватывали около 90% крестьянских дворов.
Раскулачивание, крестьянское сопротивление и голод 1932–1933 годов
Важнейшим орудием слома деревни стало секретное постановление Политбюро от 30 января 1930 года о ликвидации кулацких хозяйств. Раскулачиваемых разделили на три категории: контрреволюционный актив (арест, лагеря или расстрел по приговорам троек), наиболее богатых хозяев (выселение с семьями на спецпоселения в Северный край, на Урал, в Сибирь и Казахстан) и третью категорию (расселение вне колхозных полей). По справке ОГПУ, только в 1930–1931 годах выселению на спецпоселения подверглись 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека, причём нередко жертвами становились и середняки («подкулачники»).
Принудительная запись в колхозы, воспринятая как второе крепостное право, и одновременное закрытие церквей вызвали ожесточённое сопротивление: в 1930 году по СССР прошло 13 453 массовых выступления (почти 2,5 млн участников, 55 вооружённых восстаний, 4098 выступлений в УССР) при заметной роли женских протестов. Крестьяне массово резали скот: число коров сократилось с 33,2 млн (1928) до 27,8 млн (1941), лошадей — с 36,1 млн до 21 млн, овец — со 114,6 млн до 91,6 млн; в Казахстане в ходе «Малого Октября» и оседания кочевников падёж скота и голод привели к гибели и бегству миллионов людей.
Разрушение хозяйства, неурожай и репрессивные хлебозаготовки (подкреплённые законом от 7 августа 1932 года об охране социалистической собственности, известным в народе как «закон о колосках») породили катастрофический голод 1932–1933 годов на Украине, Северном Кавказе, в Поволжье, Центрально-Чернозёмной области, на Урале, в Западной Сибири и Казахстане. По современным оценкам (отражённым и в Заявлении Госдумы РФ от 2 апреля 2008 года), голод унёс около 7 млн жизней (в науке встречаются оценки от 5,7 до 8,7 млн жертв).
Итоги и историографические оценки
Коллективизация дала государству контроль над продовольствием через систему МТС и обязательные поставки и обеспечила приток миллионов крестьян на промышленные стройки, но разрушила доколхозную кооперацию (о чём вспоминал А. Н. Косыгин) и надолго подорвала материальную заинтересованность работников села (по оценке М. Фейнсода, в 1952 г. доходы колхозников от работы в колхозе были вчетверо ниже выручки от приусадебных участков). После распада СССР страны Восточной Европы провели деколлективизацию.
В постсоветской и мировой историографии политизация темы сочетается с глубоким социальным анализом. О. В. Хлевнюк и Л. Виола рассматривают сплошную коллективизацию как гражданскую войну режима против деревни, а Ш. Фицпатрик изучила повседневные формы адаптации и сопротивления крестьянства. Острая дискуссия касается природы голода 1932–1933 годов: Р. Конквест, Р. Лемкин и С. Кэмерон (для Казахстана) акцентируют целенаправленный и разрушительный характер сталинской политики, тогда как С. Уиткрофт, Н. Науменко и авторы заявления Госдумы РФ 2008 года исследуют сочетание хозяйственного провала колхозов, жёстких заготовок и неурожая во всех основных зерновых регионах СССР, отвергая тезис об этнической избирательности трагедии.
