Определение, терминология и механизм месячины
Месячина (в старорусском употреблении и словаре В. И. Даля также помесячина, помесчина, месчина) — наиболее жёсткая форма внеэкономической эксплуатации крепостных крестьян в Российской империи XVIII — первой половины XIX века, при которой помещик полностью отбирал у крестьянина пахотный надел и переводил его на круглонедельную (шестидневную) барщину на барской пашне помещичьим инвентарём и рабочим скотом в обмен на ежемесячное натуральное содержание продуктами питания и одеждой. Крестьян, поставленных в такие условия, называли месячниками (в отличие от областного олонецкого значения этого же слова, которое В. И. Даль фиксировал в смысле «лунатик»). Основное же социально-бытовое значение термина словарь Даля определял предельно чётко:
«Поме́счина, поме́сячина месчина (месячина); ежемесячная выдача харчей, дачи, жалованья. Дворовые люди на помесчине».
Экономически месячина ломала базовый принцип традиционного барщинного поместья. При обычной барщине собственный земельный надел служил в хозяйстве своего рода «натуральной заработной платой», обеспечивая воспроизводство крестьянской семьи, наличие у неё собственного скота, инвентаря и относительной хозяйственной самостоятельности. При переводе же на месячину крепостной лишался всякой связи с собственной землёй, полностью зависел от господских выдач и работал шесть дней в неделю под присмотром приказчиков. Зачастую паёк ограничивался скудной пищей, достаточной лишь для того, чтобы человек не умер с голоду; фактически такая форма зависимости приравнивалась современниками и историками к рабству.
Возникновение в XVIII веке и расширение в XIX столетии
Первые случаи перевода пашенных крестьян на месячину прослеживаются в XVIII веке. До конца столетия эта практика оставалась сравнительно редким явлением и объяснялась прежде всего малоземельем в мелкопоместных имениях, владельцы которых не имели достаточного земельного фонда для наделения всех дворов. Кроме того, она могла выступать инструментом вотчинной дисциплины: как отмечалось в Первом издании Большой советской энциклопедии (1938):
«Иногда перевод крестьян на М. проводился помещиком в наказание за «нерадивость» и за «неумение» вести хозяйство».
Наряду с обезземеленными пашенными крестьянами, на месячине регулярно находились дворовые люди, которые не столовались на общей усадебной кухне помещика и получали провизию на руки раз в месяц. Качественный сдвиг наметился со второй половины XVIII века и особенно усилился в первой половине XIX века в связи с ростом хлебных цен и развитием в помещичьих имениях товарного производства зерна на продажу. Стремясь увеличить товарный клин, многие землевладельцы расширяли барскую запашку за счёт сокращения или полной ликвидации крестьянских наделов и переводили рабочих на минимальный натуральный паёк.
Вместе с тем степень распространения месячины сильно различалась по регионам империи. В Центральной России — даже на фоне роста хлебной торговли — она так и осталась редким, единичным («штучным») явлением, причём почти все известные случаи были связаны с чернозёмными губерниями. Значительно шире в XIX веке месячина распространилась в западных и юго-западных районах страны — прежде всего на Украине и в Белоруссии, где крупное товарное помещичье хозяйство вступало в наиболее активный сгон крестьян с надельной земли.
Сопротивление крестьян, реакция властей и отмена в 1861 году
Для крестьянского правосознания отобрание традиционного семейного надела означало разрушение самого уклада жизни и негласного крепостного договора, согласно которому труд на барина оправдывался пользованием пашней. Вследствие этого в крестьянских челобитных конца XVIII — первой половины XIX века резко участились жалобы на отнятие у них земель, издавна им принадлежавших. Крестьяне-месячники оказывались в постоянном личном соприкосновении с помещиком и его управляющими, испытывая гораздо большую зависимость от капризов владельца, чем обычные тягловые общинники; чтобы заставить лишённого стимулов работника трудиться интенсивно, в имениях вводили строжайший надзор и применяли жестокие телесные наказания.
Введение месячины неизменно наталкивалось на отчаянное сопротивление крепостных вплоть до открытого неповиновения, побегов и подач жалоб в губернские инстанции. Показательно, что и государственные власти Российской империи первой половины XIX века относились к месячине крайне негативно, рассматривая полное обезземеливание тягловых крестьян как опасное помещичье «злоупотребление», ведущее к разорению податных дворов и социальным потрясениям. Тем не менее явление сохранялось вплоть до отмены крепостного права по Манифесту 19 февраля 1861 года, когда безземельные крестьяне и дворовые люди обрели личную свободу (с двухлетним переходным сроком обязательной службы для дворовых).
Историография изучения месячины
Начальные лексические и бытовые фиксации месячины содержатся в дореволюционных словарях и крестьяноведческих обзорах XIX века, однако основополагающее научное исследование вопроса принадлежит советскому историку И. И. Игнатович. В своей классической статье «Месячина в России первой половины XIX века» («Историк-марксист», 1927, № 3) она на большом архивном материале доказала, что в Центральной России месячина представляла собой исключительно редкое, штучное явление, сосредоточенное в чернозёмных уездах и встречавшее двойное противодействие — и снизу (от крестьян), и сверху (со стороны властей).
В дальнейшем тезисы о месячине прочно вошли в обобщающие труды советской историографии (от 1-го и 3-го изданий Большой советской энциклопедии до курсов экономической истории России), где обезземеливание крестьян ради товарного хлеба трактовалось как признак кризиса феодального строя и перерождения его в квазирабовладельческие формы накануне 1861 года. Современные историки рассматривают месячину в контексте региональной аграрной истории Черноземья, Украины и Белоруссии и сравнительного изучения крайних форм подневольного труда.