Механизм залоговых аукционов и его правовая конструкция
Залоговые аукционы в России — механизм второго (денежного) этапа приватизации, реализованный в ноябре–декабре 1995 года в форме конкурсов на право кредитования федерального правительства под залог контрольных или крупных пакетов акций стратегических сырьевых и металлургических компаний. Юридически схема оформлялась не как прямая продажа, а как срочный кредит: банк-победитель ссужал Минфину деньги под залог госпакета, а при невозврате ссуды в 1996 году получал право реализовать или оставить акции себе.
Правовой основой послужили указы Президента РФ Б. Н. Ельцина, позволившие обойти запрет Государственной Думы на прямую приватизацию ряда ведущих предприятий; процесс курировали первый вице-премьер А. Б. Чубайс, вице-премьер О. Н. Сосковец, глава Госкомимущества А. Р. Кох и замминистра финансов А. П. Вавилов (с 4 ноября по 28 декабря 1995 года было заключено 12 кредитно-залоговых договоров). Ревизия Счётной палаты РФ вскрыла искусственный характер кредитования: Минфин заранее размещал бюджетные деньги на счетах банков-победителей в объёме, почти равном ссудам, средства не переводились на счёт в Центральном банке, а в федеральном бюджете 1996 года даже не планировались расходы на выкуп заложенных акций.
Генезис идеи, проведение торгов и распределение активов
Концепцию аукционов выдвинул президент «ОНЭКСИМ-банка» В. О. Потанин, предложивший 31 марта 1995 года на заседании кабинета министров банковский кредит на 9 трлн рублей под залог акций элитных компаний. После одобрения со стороны О. Н. Сосковца и А. Б. Чубайса президент Б. Н. Ельцин 31 августа 1995 года встретился с десятью ведущими банкирами, подчеркнув их политическую роль. Разделение сделки на предвыборный кредит осенью 1995 года и последующий переход собственности летом–осенью 1996 года тесно привязало финансовый интерес кредиторов к победе Ельцина.
Состязательность торгов в большинстве случаев отсутствовала: лишь в 4 из 12 аукционов сумма кредита заметно превысила стартовую цену. Крупнейшие экспортные активы отошли узкому кругу банковских групп: «ОНЭКСИМ-банк» и МФК (В. О. Потанин) получили пакеты РАО «Норильский никель» (38 % акций, 51 % голосов), «СИДАНКО», НЛМК (совместно с В. С. Лисиным), Новороссийского и Северо-Западного морских пароходств; банк «Менатеп» (М. Б. Ходорковский) — 78 % «ЮКОСа»; структуры Б. А. Березовского и Р. А. Абрамовича — «Сибнефть» (в 2011 году в Высоком суде Лондона Абрамович подтвердил под присягой сговор для устранения конкуренции). Через аукционы также распределялись пакеты «Лукойла», «Сургутнефтегаза» и «Мечела».
Политический контекст 1995–1996 годов и социально-экономические последствия
Аукционы проводились в обстановке острого бюджетного дефицита и противостояния Кремля с оппозицией. Реформаторы стремились как наполнить казну, так и вытеснить с предприятий советский директорат («красных директоров»), а победа КПРФ на думских выборах декабря 1995 года заставила банкиров мобилизоваться ради переизбрания Б. Н. Ельцина в 1996 году (Потанин вошёл в аналитическую группу при штабе, а Вавилов стал казначеем кампании).
Важнейшим итогом сделок стало рождение класса российских «олигархов», объединивших банковский капитал с крупнейшими экспортными активами в нефти и цветной металлургии. Новые собственники во многих случаях ускорили реструктуризацию компаний и рост их капитализации, однако ощущение политической уязвимости прав собственности стимулировало вывод капиталов в офшоры, а в 2000-е годы породило острые конфликты вокруг пересмотра итогов (включая «дело ЮКОСа» и расследования против бывших чиновников Минфина) и укоренило в обществе устойчивое представление о нелегитимности крупного бизнеса.
Правовая критика и историографическая дискуссия
Уже в конце 1995 года Счётная палата РФ направляла предупреждения о неэффективности схемы, а в докладе 2004 года «Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993—2003 годы» прямо констатировала, что «в результате проведения залоговых аукционов отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам, а конкурс фактически носил притворный характер». Юристы указывали на признаки притворной сделки по ГК РФ и мошенничества по ст. 159 УК РФ, сроки давности по которой истекли к 2010–2011 годам.
В историографии доминирует критическая оценка (М. Голдман, Дж. Неллис, П. Хлебников, А. Бунич, С. А. Васильев), акцентирующая сговор и ущерб общественному доверию: так, П. О. Авен называл эти торги самой проблемной страницей реформ, подчёркивая, что «ощущение нелегитимности в России фундаментально другое», В. А. Гусинский трактовал их как открытое перераспределение собственности правительством, а сам А. Б. Чубайс, оправдывая шаг предотвращением коммунистического реванша в 1996 году, признавал: «Я недооценил то глубокое чувство несправедливости, которое зародилось в людях». В то же время политолог Р. Бова акцентирует приоритет долгосрочной деэтатизации, а Д. Трейсман (NBER, 2010) и А. Р. Кох оспаривают тезис о 20-кратном занижении цен: на ноябрь 1995 года страх смены власти резко удешевлял активы (38 % «Норникеля» на РТС в день аукциона стоили 147 млн долларов — ниже аукционной суммы), а взрывной рост капитализации компаний в 1997 году и позже стал следствием более эффективного частного менеджмента по сравнению с инсайдерскими предприятиями.