Мещанство —сложное явление, имеющее и социально-экономические, и социально-психологические, и нравственные, и эстетические аспекты. Поэтому борьба с ним не может вестись упрощенно. История, как известно, знает немало примеров такой упрощенной борьбы не против мещанской идеологии и психологии, а против... вещей, которые в разные периоды объявлялись символами мещанства.
Периодическая печать и художественная литература 20—30-х годов запечатлели эти упрощенные формы «критики». Мещанскими назывались отдельные предметы быта (занавески и салфетки, самовары и абажуры), цветы (например, герань), музыкальные инструменты (гитара), обычаи и предметы одежды (обручальные кольца, галстуки). В разряд мещанских попадали даже птицы— маленькие безобидные канарейки или попугаи... К разряду проявлений мещанства подчас относили и лирическую поэзию, и некоторые жанры музыки, например романсы, а также натюрморты и пейзажи в живописи.
Об этом нелишне вспомнить, ибо нет-нет да и в наши дни кое-где под видом борьбы с мещанством выступают против джинсов и дубленок, против мебельных гарнитуров или украшений. При таком подходе отношения людей подменяются отношениями вещей. И критики мещанства фактически становятся на одну почву с его носителями: и те и другие придают вещам некий особый символический смысл, обожествляя или проклиная ни в чем не повинные вещи.
Но мещанство не в вещах, а в отношении к ним: служат ли вещи человеку или человек поклоняется вещам и деньгам. Отрицание, неприятие мещанства — это не отрицание моды, тех или иных вещей, обычаев. Это отрицание узости мышления, ограниченности духовного мира, бездумного самодовольства, конформизма, то есть стремления подражать, повторять чужие образцы в словах, суждениях, в одежде. Мещанство—это и эгоизм, раздутое «я», нежелание считаться с обществом, с интересами других людей. Мещанство всякое — и тихое, накопительское, и воинствующее, открыто бросающее вызов нашим ценностям и идеалам,— антиподы социализма, противники истинной, непоказной культуры.
Антикультурная природа мещанства была подмечена замечательным советским педагогом Антоном Семеновичем Макаренко. «Зажиточность без культуры» — так определял он природу мещанства. Это определение, конечно, не претендует на полноту, но в нем выражена существенная черта явления...
Подмена сущности явлением, глубинных характеристик— чертами стиля жизни всегда служит почвой, на которой расцветает мещанское сознание. «Казаться, а не быть», усвоить черты стиля жизни той или иной группы, чтобы не выделяться из нее, но отличаться от «чужих», «не своих», «низших»,— таковы принципы мещанства, присущие разным его носителям...
Неотъемлемая черта мещанского стиля жизни— превращение вещей, всех материальных элементов быта из средства в цель, в смысл существования, достижению которого подчинены время, энергия, жизненные усилия и ради которого люди готовы пожертвовать нравственными принципами, склонностями и интересами. Обладание той или иной вещью — от самой прозаичной части туалета до экзотического украшения или предмета старины — выступает здесь как знак, символ определенного положения, как признак принадлежности к определенному кругу избранных, возвышающихся над другими, обычными людьми. Грань, отделяющая естественное стремление человека к обладанию вещью от мещанского вожделения, достаточно тонка и вместе с тем вполне определенна. Она проходит не в сфере вещей, совершенно нейтральных по отношению к лицам, а в сфере отношений людей друг к другу, опосредованных отношением человека к вещи.
Мещанский стиль жизнй начинается не с обладания вещами, а с деформации духовного мира человека, когда он начинает оценивать других людей сквозь призму отношений к вещам: полезны или бесполезны люди с точки зрения возможности «достать» данную вещь; обладают они этой вещью или нет; относятся ли они к избранным, владеющим аналогичными вещами, или нет.
Цит. по: Новиков А. И. Мещанство и мещане.