О стратегемах, к которым прибегали римские полководцы в период Поздней империи, мы можем сказать не очень много. Использовать на войне различного рода хитрости долго считалось занятием, не достойным римлянина. Однако начиная со Второй Пунической войны это сделалось неизбежным. Наконец, стратегемы стали восприниматься как вполне нормальное явление до такой степени, что Фронтин собрал все известные к тому времени случаи их использования в отдельную книгу. Римские сенаторы, служившие в армии, заучивали их наизусть, с тем что бы применять на практике, когда потребуют обстоятельства.
Исчезновение представителей этого сословия из рядов армии во второй половине III в. привело к тому, что многие подобные приемы достижения победы над противником оказались практически забыты. Впрочем, если мы и можем говорить об определенном разрыве с предшествующей военной традицией, то это не значит, что военное искусство в эпоху Поздней империи переживало упадок. Во главе армий, отдельных корпусов и подразделений стояли теперь люди с большим военным опытом. Многие из них были сыновьями солдат и офицеров и, следовательно, с детства получали военное образование.
Особенно это касается офицеров высшего ранга, которые, собственно, и командовали армиями. Так, например, магистр пехоты Сильван был сыном франкского царя Бонита, служившего под знаменами Константина I, будущий император Феодосий I был сыном прославленного полководца Феодосия Старшего, Стилихон — сыном офицера кавалерии. Юлиан — человек, далекий от военного дела, превратился в прекрасного полководца именно потому, что его обучение проходило под руководством опытных офицеров, сумевших раскрыть ему секреты военного искусства. Сами императоры Поздней империи были прежде всего военными вождями, и от их успешных действий на полях сражений зависел не только политический престиж государства, но и прочность их власти, а иногда даже и собственная жизнь.
Многочисленные победы, одержанные римскими войсками, наглядно свидетельствуют о том, что римское военное искусство не угасло, а скорее получило новый импульс для своего развития. Множество примеров неоспоримого преимущества римских армий над их противниками можно найти как в III, так и в IV и даже в V столетии. Вот лишь те из них, о которых сообщает Аммиан. В 357 г. в битве при Аргенторате 13-тысячная римская армия разбила 35 тыс. аламаннов. Потери римлян составили 243 солдата и 3 трибуна против 6 тыс. у аламаннов.
Либаний доводит потери аламаннов до 8 тыс. убитыми. В 363 г. в битве у Наармальхи римляне потеряли 70 чел. убитыми против 2500 персов. В 367 г. близ Каталаунов (Шалон-на-Марне) римляне столкнулись с превосходящим числом аламаннов. В результате произошедшей битвы римская армия потеряла 1200 чел. убитыми и 200 ранеными. Потери аламаннов составили 6 тыс. и 4 тыс. соответственно. В 378 г. в битве при Аргентарии римляне уничтожили 40-тысячную армию лентиензов, при этом в живых осталось не более 5 тыс. германцев.
Г. Вольфрам замечает, что на полях сражений готы действовали гораздо более эффективно, находясь в составе какого-нибудь римского корпуса, чем под командованием своих королей. Аларих со всеми своими силами был бессилен перед хорошо организованной армией Стилихона. Орды Радагайса также были уничтожены Стилихоном. Теодорих Великий никогда не мог достигнуть победы над римской армией, находящейся под командованием римского вождя, а многократные поражения Витигеса и Тотилы от небольших армий Велизария и Нарсеса говорят сами за себя.
Даже после крушения римской государственности на Западе германские короли охотно принимали на службу римских офицеров, которые служили во всех без исключения варварских армиях. Самые прославленные полководцы армии короля вестготов Евриха были римлянами. Римский военачальник стоял и во главе готов, осевших в Таррагоне. Высшим офицером армии готской королевы Амаласунты был римлянин Либер, который уже при Теодорихе осуществлял командование префектурой Галлии, входившей в состав королевства остготов. Римские офицеры служили в армиях бургундов, вандалов, франков и аламаннов.
В. И. Холмогоров полагает, что плохая обученность и низкая дисциплина войск не давали римским полководцам возможности маневрирования во время боя. Но как же в таком случае объяснить те заметные победы, которые были одержаны римлянами на полях сражений во вто рой половине IV в.? Исследователь склонен приписывать их решающему значению тяжелой кавалерии, а также, следуя в этом за Г. Дельбрюком, численному превосходству римлян. По поводу первого утверждения отметим, что при описании целого ряда битв Аммиан вообще не упоминает о каких-либо действиях конницы; в центре его внимания всегда находятся только пехотные подразделения.
К тому же как нам объяснить тот факт, что плохообученная, недисциплинированная толпа разноплеменных варваров, да еще и вооруженная по большей части легким метательным оружием (именно такой видит В. И. Холмогоров римскую армию IV в.), так успешно действовала в столкновениях с персидскими клибанариями и с персидскими же боевыми слонами? Практика предшествующих столетий показала, что победа над теми и другими была невоз можна без жесткой дисциплины и хорошей выучки. В конечном итоге и сам В. И. Холмогоров вынужден согласиться, что тяжелая кавалерия не оправдала надежд, якобы на нее возлагавшихся. Остается признать, что главной причиной военных успехов римлян в борьбе с варварами было их численное превосходство над последними.
Однако если мы отбросим все и без того фрагментарные цифровые данные наших источников как недостоверные, что же останется в нашем активе? Умозаключения Г. Дельбрюка, основанные исключительно на его ярко выраженных прогерманских симпатиях? Право же, этого не достаточно...
Основные сведения о тактических приемах, использовавшихся римскими полководцами в период Поздней империи, мы можем почерпнуть прежде всего у Аммиана и Вегеция. Вегеций в третьей книге своего труда подробно описывает различные боевые порядки, которые могут дать наглядное представление о позднеримском военном искусстве. Хотя Г. Дельбрюк полагает, что это лишь «доктринерски-фантастические и забавные по строения», они тем не менее очень часто соответствуют описаниям, приводимым Аммианом. Наиболее распространенное построние армии, к которому прибегали как раньше, так и в современную Вегецию эпоху представляло собой каре с вытянутым фронтом. Слова Вегеция подтверждаются Аммианом. В 367 г. Комит Дагалайф вступил в сражение с аламаннами.
Полностью разгромить противника не удалось, поскольку ночь положила конец битве. На следующий день Дагалайф вывел свою армию, построив ее в каре. Это был именно боевой, а не походный порядок, поскольку комит намеревался снова вступить в сражение с противником. Феодосий Старший также выстроил свою армию в каре, когда пред стояло столкновение с войсками Фирма.
Довольно распространенным построением было построение в виде треугольника, более известное как клин (cuneus), или «свиная голова» (caput por cinum). Вегеций сообщает, что при этом построении первые ряды пехоты были более короткими, а последующие становились все шире. Клин действовал по принципу тарана и разрывал строй противника на две части, поскольку основная масса метательных снарядов посылалась в центр вражеского войска и сюда же наносился главный удар.
Так, в 358 г. римляне, образовав клин, прорвали сарматские боевые порядки и по частям уничтожили противника. Против вражеского клина Вегеций предлагает использовать построение, называвшееся «ножницы» (forfex). Это был строй из отборных воинов в виде буквы V, который охватывал клин с двух сторон, после чего противник уже не мог прорвать боевую линию. В случае если строй был приведен в замешательство, Вегеций рекомендует выстроить перед фронтом войска самых смелых воинов, которые смогут задержать противника и дать возможность восстановить боевой порядок. Такой прием автор «Эпитомы» называет «пилой» (serra) Для того чтобы образовать клин, ножницы или пилу, Вегеций советует позади основного строя оставлять отряды из отборных пехотинцев и всадников. Практика оставлять в резерве отборные отряды (subsidiales acies) была широко распространена в IV в.
Аммиан называет отряд, стоявший в резерве римской армии в битве при Полиции, «сильнейшим». В битве при Адрианополе в резерве стоя ли Батавы — одно из лучших подразделений галльской армии. Применялось также и построение в виде полумесяца, при котором, не доходя 400 500 шагов до неприятеля, производилось неожиданное нападение на его строй двумя флангами одновременно. Аммиан называет его bicomis figura. Именно таким образом, выстроил свою армию против германцев Юлиан в сражении при Бротомаге (356 г.). Враг был разбит на обо их флангах, и те, кто не был убит или взят в плен, вынуждены были спасаться бегством. В Маранге Юлиан выстроил свою армию против персов «полукругом с заходящими флангами».
При необходимости полководец мог образовать построение в виде круга (orbis, acies in rotundo). В этом случае если враг прорывал фронт, то в дело вступали опытные бойцы, которые могли отбросить противника и не допустить, чтобы вся масса солдат обратилась в бегство. Кроме того, подобное построение позволяло сражаться с численно превосходящим противником, ведя круговую оборону. Именно таким образом выстроил армию Феодосий Старший в генеральном сражении против Фирма (373 г.)
Если вражеская кавалерия грозила окружением одному из флангов, то необходимо было развернуть стоящих на этом фланге солдат так, чтобы они образовали круг и могли сражаться, защищая спины своих товарищей. По-прежнему широко распространенными оставались традиционные для римской тактики построения в виде двух или трех боевых линий (acies duplex, acies trip lex). В битве при Аргенторате (357 г.) Юлиан использовал против аламаннов acies duplex, а в битве при Ктесифоне против персов (363 г.) — acies triplex. Кроме упомянутых выше Вегеций описывает еще несколько построений, в которых нет ничего фантастического и которые вполне могли быть применены на практике.
Наилучшим автор «Эпитомы» считает косой строй, при котором на правом крыле сосредоточивались отборные войска, а левое крыло отводилось назад с таким расчетом, чтобы оставаться вне досягаемости от метательных снарядов противника. Позади основной массы войска надлежало предусмотрительно поставить сильный резерв. Сражение начинал правый фланг. Если его постигала неудача, то в бой вступал левый, поддержанный резервными подразделениями. Следующий способ был зеркальным отражением предыдущего, и главный удар наносился левым флангом. Еще один способ построения заключался в том, что линия войска вытягивалась таким образом, чтобы его левый фланг далеко выступал за правый фланг противника, оставаясь в тоже время вне досягаемости его метательных снарядов. Атака начиналась на правом фланге, где были сосредоточены лучшие подразделения. При этом противник был не в состоянии оказать помощь своему левому крылу, так как перед ним стоял развернутый строй римского войска, угрожавший ему фланговым охватом. При следующем построении войско выстраивалось таким образом, что одно его крыло примыкало к горам, озерам, рекам и другим мес там, укрепленным природой; на втором крыле сосредоточивались вся конница и легковооруженные отряды. Победа достигалась атакой второго крыла за счет значительного перевеса в коннице.
Источник: А. В. Банников РИМСКАЯ АРМИЯ В IV СТОЛЕТИИ (от Константина до Феодосия)