После путешествия по Балканам, участник первой русской революции Александр Парвус в марте 1915 года прибыл в Берлин с пространным планом действий – «Подготовка массовой политической забастовки в России». В истории он более известен как «меморандум доктора Гельфанда». 

Документ представляет из себя весьма своеобразный литературный памятник – этакое пособие по организации революции в экстремальных условиях. План действий в нем поражает масштабностью и грандиозностью замысла, но, тем не менее, он основывался на конкретном историческом анализе социально-политической обстановки в России. Главной же целью была подготовка и проведение в России весной 1916 года массовой политической забастовки под лозунгом «Свобода и мир». 

Текст меморандума гласил: «Центром движения будет Петроград, а в самом Петрограде — Обуховский, Путиловский и Балтийский заводы. Забастовка должна прервать железнодорожное сообщение между Петроградом и Варшавой и Москвой и Варшавой и парализовать Юго-Западную железную дорогу. Железнодорожная забастовка будет проведена, прежде всего, в крупных центрах с большим количеством рабочих в железнодорожных мастерских. Чтобы сделать забастовку всеобщей, следует взорвать железнодорожные мосты, как это было во время забастовочного движения 1904 — 1905 годов». Меморандум подчеркивал, что эту цель можно достигнуть только «под руководством русских социал-демократов». Автор особенно подчеркивал важность агитации через печать. 

Парвус не боялся дать прогноз и на будущее: «Если революционное движение достигнет значительных масштабов и даже если у власти в Петрограде останется царское правительство, можно сформировать временное правительство для обсуждения вопроса о перемирии и мирном договоре и для начала дипломатических переговоров». 

Но, что самое интересное, в меморандуме было предложение финансово поддерживать «группу большевиков в российской социал-демократической партии, которая борется против царизма всеми доступными средствами». И, конечно, большие любители заговоров смогли найти связь между этой строчкой и событиями в России 1917 года. 

Так вот пишет историк Катков в своей книге «Февральская революция»: «Допуская, что вся правда нам недоступна, мы не имеем все-таки права прикрывать наше незнание фразами о стихийном движении и “чаше терпения рабочих”, которая “переполнилась”. Кто-то должен был пустить слухи о нехватке хлеба (хотя хлеба было достаточно); кто-то должен был спровоцировать нереальное требование рабочих о повышении зарплаты на 50 % (которое было отвергнуто, что и вызвало забастовку); ктото должен был выдать бастующим рабочим деньги на жизнь и выбросить именно те лозунги, о которых один из рабочих мрачно сказал: “Они хотят мира с немцами, хлеба и равноправия евреев”» 

Подрывная деятельность немецких агентов, которых подготовил Парвус, такими историками превращается в «факты». Парвус смог выпросить у немецкого правительства 1 миллион рублей для проведения «подрывной работы». «Для полной организации русской революции», Парвус запросил 20 млн рублей, а пока согласился удовлетвориться 1 млн для проведения подрывной работы в Петрограде. План Парвуса получил одобрение в Министерстве иностранных дел Германии и в Генеральном штабе. 

Министр финансов Гельферих в своем письме заместителю статс-секретаря иностранных дел Циммерману 26 декабря 1915 года писал: «На самом деле я обошелся с Гельфандом более сдержанно, чем он изобразил это в Копенгагене. По-моему, он слишком нафантазировал в своих планах, особенно в так называемом финансовом плане, в котором мы вряд ли сможем участвовать. С другой стороны, стоит обсудить вопрос о предоставлении в его распоряжение 1 млн. рублей, который он просит для пропаганды». Деньги Парвусу выделили. Немецкое правительство даже поддержало инициативу. 

Но вот начался 1916 год, а задуманной революции так и не свершилось. Парвусу пришлось объясняться, что он деньги использует по назначению и приступит к действиям 22 января. Но внезапно возникли «новые политические обстоятельства», которые не давали бы Парвусу выступить. Он просто свалил всю вину на правых – якобы из-за их действий выступать немедленно было бы неразумно. Пришлось распространять слухи о его подготовке. В июле 1916 года начальник петроградского охранного отделения Глобачев доложил о несостоятельности слухов о ведущейся стачке. Также он замечал: «Это только мечты, которым никогда не суждено осуществиться, ибо для создания подобного грандиозного движения, помимо денег, нужен авторитет, которого у Парвуса ныне уже нет...» 

В России Парвус был никому не интересен, о нем забыли. К тому же, полностью провалилась инициатива с «разработкой» вождей большевиков в Швейцарии. В мае 1915 года Парвус приехал туда, чтобы встретиться с Лениным. Но была ли эта встреча на самом деле – неизвестно. Скорее всего нет, так как знаем мы о ней только со слов самого Парвуса. Ленин попросил публично засвидетельствовать отказ встречаться с «негодяем, лижущим сапоги Гинденбургу».

Тем не менее, даже если встреча и состоялась, то даже Парвус признается, что она ничем не закончилась. Так что, если Парвус и передавал Ленину какие-то деньги на разжигание революции, то только в фантазиях. «Я изложил ему мои взгляды на последствия войны для социал-демократии и обратил внимание на то, что, пока продолжается война, в Германии не сможет произойти революция, что сейчас революция возможна только в России, где она может разразиться в результате поражений от Германии, — вспоминал затем Парвус. — Однако он мечтал об издании социалистического журнала, с помощью которого, как он полагал, он сможет немедленно направить европейский пролетариат из окопов в революцию». 

Грандиозные планы Парвуса остались лишь планами. Февральская революция обошлась без его помощи и немецких денег. Даже немецкое правительство относилось к нему весьма критически и недоверчиво. Он не установил никаких прочных связей с российскими социал-демократами, а его якобы «революционная» деятельность ни к чему не привела. В конце концов, в январе 1916 года немцы потеряли интерес к революционной пропаганде в России: «козырная карта в виде революции оказалась поддельной».

Добавить комментарий