Политические предпосылки и подготовка похода
С начала XV века Португалия пыталась утвердиться в Северной Африке, но к 1578 году удерживала лишь три крепости — Сеуту, Танжер и Мазаган (выдержавший осаду в 1562 г.). Молодой король Себастьян I, унаследовавший трон в 1557 году трёхлетним ребёнком и воспитанный иезуитами и опекунами в духе рыцарского идеализма, стремился завоевать Магриб, чтобы защитить атлантические торговые пути в Гвинею, Бразилию и Индию, монополизировать сахарскую торговлю золотом, сахаром и зерном и возобновить христианизацию региона. После удачного набега у Танжера в октябре 1574 года его амбиции подогрела усобица в марокканском султанате Саадитов: в 1576 году Абу Марван Абд аль-Малик I при поддержке Османской империи (и войск алжирского белербея) сверг своего племянника Абу Абдаллу Мухаммада II аль-Мутаваккиля, который бежал в Испанию и Португалию и попросил Себастьяна I о помощи.
Вопреки предостережениям матери и испанского короля Филиппа II (наученного опытом поражения при Джербе), Себастьян истратил значительную часть казны на флот из примерно 500 судов и разноплемённую армию в 23 000 человек: цвет португальского дворянства, 2000 кастильских добровольцев, 3000 немецких и фламандских наёмников и 600 итальянцев (изначально набранных для Ирландии) под командой английского авантюриста Томаса Стакли. В ответ Абд аль-Малик I, признававший сюзеренитет османского султана Мурада III в хутбе, призвал страну к джихаду. Его армия опиралась на племенные ополчения гуиш, конных аркебузиров, пехоту из изгнанных из Испании андалусских морисков, племена зуава и артиллерию, обученные по османскому образцу; при этом степень прямого участия регулярных турецких отрядов и янычар на поле боя оценивается историками (С. Кори, А. Эль-Мудденом, А. Фромхерцем, Р. Дж. Грантом) по-разному.
Кампания и тактический ход битвы
Португальская армада вышла из Лагуша 24 июня 1578 года, задержалась на десять дней в Кадисе и высадилась у Арсилы, где к ней присоединились до 6000 марокканских сторонников аль-Мутаваккиля. Страдавший тяжёлой болезнью Абд аль-Малик вёл переписку с Себастьяном, одновременно отговаривая его от безрассудного похода и задевая рыцарскую честь, чтобы выманить врага вглубь страны. 30 июля войско Себастьяна вышло из лагеря у Арсилы и после изнурительного перехода по жаре 4 августа 1578 года встретило марокканскую армию у Эль-Ксар-эль-Кебира на равнине между рекой Лукос и её притоком Вади аль-Махазин.
Португальцы построились огромным плотным каре, не приняв во внимание, что во время прилива уровень воды в реках резко поднимается, перекрывая отход. Абд аль-Малик I развернул армию широким «полумесяцем» по османской схеме: на крыльях стояло до 10 000 всадников (на левом крыле — Мухаммад Заркун), в центре — непримиримые к христианам андалусские стрелки. Бой начался артиллерийской и мушкетной перестрелкой; пушечным ядром сразу погиб командующий центром Томас Стакли. Марокканская конница охватила фланги каре в «клещи». Тяжело больной Абд аль-Малик покинул носилки, лично повёл конную контратаку и вскоре скончался (от обострения болезни или яда), однако его смерть скрыли от воинов до полной победы.
Лишённый командира и сжатый с флангов центр европейцев дрогнул под массированными залпами отрядов зуава и перебежчиков-ренегатов. Спустя около четырёх часов тяжёлого боя португальская армия обратилась в паническое бегство, но была отрезана вздувшейся от прилива рекой. Аль-Мутаваккиль утонул при переправе через Вади аль-Махазин, а король Себастьян I, бросившийся во главе последней атаки в гущу неприятеля, погиб; его тело так и не было достоверно найдено.
Решающие факторы поражения и потери сторон
Разгром предопределили стратегическая ошибка Себастьяна I, принявшего бой утомлённой маршем армией в приливной речной ловушке, а также превосходство саадитской армии в подвижности и огневом взаимодействии. Охватывающий строй «полумесяцем» связал неповоротливое португальское каре конницей с флангов, тогда как ранняя гибель Стакли лишила многонациональный центр управления, а плотный залповый огонь аркебузиров и пушек завершил развал строя.
Потери экспедиции стали катастрофой: из 23 тысяч христиан погибло около 8000 человек, включая почти весь цвет португальской знати, около 15 000 воинов попали в плен и были проданы в рабство или оставлены под огромный выкуп, и лишь около 100 беглецов добрались до побережья. Гибель Себастьяна I, аль-Мутаваккиля и Абд аль-Малика I закрепила за сражением имя «Битвы трёх королей».
Геополитические последствия и национальная память
Для Португалии поражение обернулось национальной катастрофой. 24-летний Себастьян не оставил прямых наследников, и корона перешла к его 66-летнему двоюродному деду — бездетному кардиналу и архиепископу Лиссабона Энрике (правил в 1578–1580 гг.), а выкупы за пленную знать истощили казну. После смерти Энрике пресечение Ависской династии привело к вторжению 40-тысячной армии Филиппа II Испанского (разбившего Антониу из Крату при Алькантаре); в 1581 году кортесы в Томаре признали Филиппа королём, положив начало 60-летней Иберийской унии (1580–1640) и закату португальского великодержавия. На фоне исчезновения тела короля возник национально-мессианский миф «себастьянизма» о грядущем возвращении монарха, породивший ряд самозванцев (останки, выданные за тело Себастьяна, позднее были перенесены Филиппом II в лиссабонский монастырь Жеронимуш).
Марокко, напротив, пережило расцвет при брате погибшего султана Ахмаде аль-Мансуре, получившем прозвище аз-Захаби («Золотой») благодаря гигантским выкупам и укрепившем дипломатические связи, в том числе с Англией, заинтересованной в сахарских торговых путях; в 1590–1591 годах его армия (включавшая европейских пленных) разгромила империю Сонгай и взяла Тимбукту, Гао и Дженне. Битва нашла яркое отражение в культуре — от пьесы Джорджа Пила «Битва при Алькасаре» (1589) до фильмов 1990 года С. бен Барки и У. Назарова и Мануэла де Оливейры.
