Происхождение, ранняя служба и хронологические загадки
Происхождение и ранняя жизнь Ермака Тимофеевича отражены в источниках фрагментарно — недаром летопись называет его «Родом неизвестный, душой знаменитый». Историки выделяют три версии его родины: берега Чусовой и Камы (Черепановская летопись), Качалинскую станицу на Дону (В. Б. Броневский) и Русский Север («з Двины з Борку» в памятнике «Летописец старых лет», что поддержал академик А. П. Окладников). Имя «Ермак» возводят к Ермолаю, Еремею или Герману (Семён Ремезов называл также фамильное прозвание Повольский); в документах Посольского приказа упоминалось его казачье прозвище «Токмак», а Есиповская летопись и П. А. Словцов приводили второе имя — Василий (Аленин). Поминальная запись «КНЯЗЮ атаману Ермаку» в синодике Успенского собора в Ростове, вероятно, отражает позднейшее почитание, а не официальное пожалование титула.
По челобитным соратников (Гаврилы Ильина и Гаврилы Иванова), Ермак около двадцати лет «полевал» на Дону и Волге, возглавляя вольную казачью дружину. Документально подтверждено и его участие в Ливонской войне: в донесении могилёвского коменданта Стравинского королю Стефану Баторию в июне 1581 года назван «Ермак Тимофеевич — атаман казацкий», участвовавший под началом Дмитрия Хворостинина в рейде к Могилёву и битве под Шкловом; осенью 1581 года он участвовал в снятии осады Пскова, а в феврале 1582 года — в бою под Лялицами (Р. Г. Скрынников относит к его службе и битву при Молодях). Именно эти даты привели Скрынникова к пересмотру традиционной хронологии: вместо 1 сентября 1581 года историк датировал выступление в Сибирь 1582 годом.
Сибирский поход, покорение Кашлыка и гибель атамана
К началу 1580-х годов сибирский хан Кучум из рода Шейбанидов, свергнувший в 1563 году лояльного Москве хана Едигера, перестал платить дань и начал набеги на прикамские земли купцов Строгановых. Дружина из более чем 540 казаков под предводительством Ермака и атаманов Ивана Кольца, Якова Михайлова, Никиты Пана, Матвея Мещеряка, Черкаса Александрова и Богдана Брязги поднялась по Каме на Чусовую для защиты строгановских городков. По Строгановской летописи (которой следовали Н. М. Карамзин и С. М. Соловьёв), уральские промышленники сами призвали казаков и присоединили к ним 300 ратных людей, тогда как Есиповская и Ремезовская летописи приписывают инициативу зауральского похода самому Ермаку.
На стругах дружина прошла вверх по Чусовой и Серебряной («Ермакова вода») до волока в Жеравлю, где зазимовала (разведывательный отряд на Нейве был разбит), а весной спустилась по Тагилу в Туру. Уступая примерно 10-тысячному войску Кучума в численности, казаки превосходили противника огнестрельным оружием, дисциплиной и опирались на недовольство насильно мобилизованных Кучумом манси и хантов. Разбив татар на Туре, в устье Тавды, при Бабасанах на Тоболе и в решающем сражении на Чувашевом мысу на Иртыше, Ермак 26 октября (5 ноября) 1582 года вступил в покинутый Кучумом Кашлык (Сибирь). Атаман встречал приходивших с дарами хантов и местных татар «лаской и приветом», приводя верхушку к присяге («шерть») на уплату ежегодного ясака. В феврале 1583 года на реке Вагае был пленён полководец Маметкул, летом покорены городки на Иртыше и Оби (включая Назым). Посланный в Москву Иван Кольцо получил царское прощение и богатые дары (в том числе две кольчуги Ермаку), но пришедшее осенью 1583 года подкрепление Семёна Болховского и Ивана Глухова (300 человек) не смогло переломить истощение сил; в 1583–1584 годах погибли Брязга, Пан, Кольцо и Михайлов. В ночь на 6 (16) августа 1585 года (в ранней литературе — 1584 года) отряд из 50 казаков на стоянке в устье Вагая был внезапно атакован Кучумом; тяжело обременённый царскими кольчугами и, по татарским преданиям, раненный копьём, Ермак утонул в Иртыше, а остатки дружины с Матвеем Мещеряком отступили за Урал.
Историческое значение, легенды и память
Хотя Кучум ненадолго вернулся в Кашлык, его ханство уже не оправилось от разгрома: спустя год за Урал пришли новые царские отряды, основавшие Тюмень (1586) и Тобольск (1587), а в 1598 году Кучум был окончательно разгромлен. Поход Ермака открыл историческую эпоху присоединения Сибири и выхода Русского государства на просторы Северной Азии. В народной памяти и сибирских преданиях (подробно записанных Семёном Ремезовым со слов отца, сотника Ульяна Ремезова) тело Ермака было найдено татарами и погребено у Баишевского кладбища, а одна из его царских кольчуг с двуглавыми орлами (ранее принадлежавшая князю П. И. Шуйскому) почиталась в степи как святыня и впоследствии оказалась в Оружейной палате. Образ атамана увековечен в церковном поминовении, песнях, поэзии К. Ф. Рылеева («Смерть Ермака»), сказах П. П. Бажова, памятниках в Тобольске, Новочеркасске, Сургуте и на монументе «1000-летие России», а также в названии первого арктического линейного ледокола «Ермак».
Историографические оценки
Изучение биографии Ермака опирается на сопоставление сибирских летописей XVII века (Строгановской, Есиповской, Погодинской, Ремезовской) и актов Посольского приказа. В XVIII–XIX веках Г. Ф. Миллер, Н. М. Карамзин и С. М. Соловьёв оценивали экспедицию прежде всего как государственно-торговое предприятие Строгановых, высоко ставя отвагу атамана. Вместе с тем Н. П. Павлов-Сильванский в ЭСБЕ указывал на скудость достоверных свидетельств о личных качествах Ермака в летописях. Принципиальный сдвиг в историографии внесли работы Р. Г. Скрынникова, который сопоставил сибирское летописание с польско-русскими документами Ливонской войны, убедительно обосновал датировку похода 1582–1585 годами и раскрыл двойственную природу казачьей дружины, сумевшей объединить вольную инициативу с поддержкой уральских промышленников и московской власти.
