Предпосылки кампании и стратегическая обстановка
После кончины императора Фридриха II (1250) и его законного наследника Конрада IV (1254) папский престол стремился окончательно устранить династию Гогенштауфенов с юга Апеннинского полуострова, чтобы избавить Папскую область от окружения. Однако внебрачный сын Фридриха II, Манфред Сицилийский, в 1258 году провозгласил себя королём Сицилии и сплотил итальянских гибеллинов после разгрома гвельфов при Монтаперти (1260). Чтобы свергнуть отлучённого от церкви правителя, папы Урбан IV и Климент IV предложили сицилийскую корону Карлу Анжуйскому — графу Прованса и брату французского короля Людовика IX, придав походу статус крестового и обеспечив его церковной десятиной и займами флорентийских банкиров.
Осенью и зимой 1265—1266 годов армия Карла совершила стремительный и изнурительный переход через заснеженные Альпы и Ломбардию, поддерживаемая североитальянскими гвельфами. Получив в январе 1266 года в Риме королевскую инвеституру, Карл форсированным маршем двинулся в Кампанию, обойдя по горным дорогам укреплённые переправы на реке Гарильяно и у Сан-Джермано, и вышел к Беневенто в состоянии крайнего голода и нехватки фуража. Напротив, король Манфред занимал выгодную позицию за рекой Калоре близ её слияния с Сабато, прикрывая подходы к Неаполю. Стратегическое выжидание грозило анжуйцам распадом от истощения, но Манфред опасался тайных сговоров и дезертирства среди южноитальянских баронов. Желая разбить ослабленного противника до подхода его подкреплений, утром 26 февраля король решился переправить армию на равнину Гранделла по единственному каменному мосту через Калоре.
Диспозиция сил и ход сражения
Узкий мост через реку Калоре стал критическим бутылочным горлышком для сицилийского войска, вынудив его переходить реку и развёртываться на пространстве к дороге на Сан-Джермано эшелон за эшелоном. Это позволило Карлу Анжуйскому хладнокровно построить три кавалерийские «баталии» с пехотой и арбалетчиками впереди: первую вели провансальцы Гуго де Мирпуа и Филипп де Монфор, вторую — сам Карл с Ги де Монфором, а сильный резерв составили французские и фламандские рыцари во главе с коннетаблем Франции Жилем Ле Брёном (де Тразиньи) и Робертом Фландрским.
Около полудня сражение открыли сарацинские лучники и лёгкая конница Манфреда из апулийской колонии Лучера: плотным градом стрел они рассеяли выдвинутых вперёд французских арбалетчиков и пехоту, однако увлеклись преследованием, оторвались от поддержки и были истреблены встречной атакой первого эшелона провансальских рыцарей. Чтобы спасти положение, Манфред немедленно направил в атаку свою главную ударную силу — 1 200 элитных немецких наёмных рыцарей в новейших усиленных пластинчатых и кольчужных доспехах. Германская конница сокрушила первую линию анжуйцев и тяжело потеснила второй эшелон самого Карла, поскольку рубящие мечевые удары французов соскальзывали с массивных немецких лат.
Перелом наступил после резкой смены тактики ближнего боя и ввода резерва. Заметив, что при замахе мечом подмышки немецких всадников под наплечниками остаются уязвимыми, французы по приказу Карла перешли к жёсткому прагматичному приёму: с кличем «К кинжалам!» они начали целенаправленно рубить лошадей противника и добивать упавших рыцарей короткими кинжалами и эстоками через щели брони. Одновременно Жиль Ле Брён и Роберт Фландрский вывели третий эшелон во фланг зажатых у моста немцев. Увидев крушение передовых полков и не желая сражаться с узкой переправой за спиной, многие итало-норманнские бароны третьего эшелона Манфреда обратились в бегство, предав короля. Манфред снял со шлема серебряного орла (или обменялся облачением с верным Тебальдо Аннибальди) и с горсткой приближённых погиб в гуще схватки, после чего бегство через мост обернулось резнёй.
Соотношение сил, потери и решающий фактор
Старые справочные своды (включая «Военную энциклопедию» И. Д. Сытина) определяли армию Карла в 3 000 рыцарей и 20 000 пехотинцев против 5 000 германо-итальянских воинов и 10 000 сарацин у Манфреда. Современные историки оценивают силы анжуйцев примерно в 12 000 человек (600 рыцарей, 2 400 конных сержантов, 600 арбалетчиков и 8 400 пехоты), а армию Гогенштауфенов — в 13 500—14 000 бойцов (1 200 немецких рыцарей, около 2 000–2 400 итальянских и сицилийских всадников, 300–400 лёгких конных и до 10 000 сарацинских стрелков по средневековым хроникам). Армия Манфреда была практически уничтожена: из 3 600 тяжелобронированных всадников спаслось около 600, погибли сам король и почти весь сарацинский корпус (от 3 000 и более убитых), попали в плен видные полководцы Джордано и Гальвано Ланча, тогда как потери анжуйцев оказались умеренными.
Победу Карлу обеспечили четыре фактора: узость единственного моста через Калоре, лишившая Манфреда манёвра; сохранение сильного французского резерва для флангового охвата; отказ от рыцарских условностей ради ударов по коням и кинжального боя; и политическая измена части южноитальянской знати.
Политические последствия и историческое значение
Тело короля Манфреда опознали среди павших лишь три дня спустя. Поскольку погибший находился под папским отлучением, Карл запретил христианское погребение, приказав зарыть короля у моста через Калоре под грудой камней, брошенных воинами; позднее епископ Козенцы велел вырыть останки и выбросить их за пределами королевства на берег реки Верде (Гарильяно) — эпизод, обессмерченный Данте в третьей песне «Чистилища».
Победа отдала Карлу Анжуйскому Неаполь и Сицилию, а разгром и казнь юного племянника Манфреда Конрадина после битвы при Тальякоццо (1268) навсегда завершили эпоху Гогенштауфенов в Италии, обеспечив торжество гвельфов. Однако жёсткий налоговый гнёт и произвол французских феодалов вскоре вызвали восстание «Сицилийской вечерни» (1282) и призвали на Сицилию короля Арагона Педро III — мужа дочери Манфреда Констанции.
