Предпосылки и исторический контекст
Восстание 1282 года коренилось в ожесточённой борьбе римского папства против императорского дома Гогенштауфенов, владевшего как Северной Италией и Германией, так и Королевством Сицилия (Южная Италия и остров Сицилия). Не желая мириться с окружением Папской области и приходом к власти незаконного сына Фридриха II Манфреда (1258–1266), папа Урбан IV (а затем Климент IV) передал сицилийскую корону в лен брату французского короля Людовика IX — Карлу Анжуйскому. Разгромив и убив Манфреда при Беневенте (1266), а затем разбив и казнив последнего юного Гогенштауфена Конрадина после битвы при Тальякоццо (1268), Карл I стал полновластным государем Южной Италии и Сицилии.
Однако для острова Сицилия смена династии обернулась превращением в подчинённую периферию средиземноморских амбиций нового короля. Карл I Анжуйский перенёс столицу из Палермо в Неаполь, отстранил коренную сицилийскую знать от управления и раздал конфискованные феоды французским и провансальским рыцарям. Особенно тяжёлым стал фискальный гнёт — принудительные займы, поборы и реквизиции ради подготовки грандиозного крестового похода против Константинополя, где в 1261 году Михаил VIII Палеолог восстановил Византийскую империю. Параллельно формировалась тайная внешнеполитическая коалиция: византийская дипломатия снабжала оппозицию деньгами, а арагонский король Педро III, женатый на дочери Манфреда Констанции Сицилийской, снаряжал флот в Средиземном море, в то время как сицилийский врач и дипломат Джованни да Прочида поддерживал связи между Палермо, Константинополем и Барселоной.
Ход событий и ключевые механизмы
Палермский взрыв 30 марта 1282 года
Спусковым крючком стал инцидент, произошедший на Пасхальной неделе, в понедельник 30 марта 1282 года, незадолго до вечерней службы на площади у церкви Святого Духа за пределами Палермо. Согласно преобладающей в источниках версии, во время народного праздника к горожанам приблизились подвыпившие французские солдаты и чиновники, и королевский сержант по имени Друэ стал нагло домогаться молодой замужней сицилийки (по варианту гуманиста Леонардо Бруни — стража обыскивала палермитан у ворот и оскорбительно ощупывала женщин под предлогом поиска оружия). Оскорблённый муж выхватил кинжал и заколол Друэ; бросившиеся на помощь французы были перебиты вооружённой толпой, а зазвонившие к вечерне колокола послужили сигналом к всеобщему восстанию.
- Истребление французского гарнизона и населения: по улицам Палермо понеслись кличи «Смерть французам!» (Moranu li Francisi). Повстанцы врывались в постоялые дворы, дома и монастыри; по преданию, скрывавшихся проверяли по произношению сицилийского слова ciciri («нут»), не дававшегося французскому выговору. Королевский юстициарий Жан де Сен-Реми бежал в замок Викари, где вскоре погиб при осаде.
- Революционное самоуправление и размах: горожане провозгласили Палермо вольной коммуной под главенством рыцаря Руджеро Мастранджело, заменили анжуйские знамёна имперским орлом и разослали гонцов по острову. За шесть недель по всей Сицилии погибло или бежало несколько тысяч французов (по оценке в русской историографической традиции — около 4 тысяч, по данным ряда западных исследований — до 13 тысяч человек с учётом изгнанных). Лишь жители Калатафими (пощадившие доброжелательного вице-юстициария Гильома Порселе) и Сперлинги убереглись от резни.
- Присоединение Мессины и сожжение флота: дольше всех продержалась укреплённая Мессина, но 28 апреля восстала и она под руководством капитана народа Алаимо да Лентини; мятежники сожгли флот Карла, готовившийся к походу на Византию.
От непризнания папой к арагонской интервенции
Сицилийские коммуны обратились к папе Мартину IV с просьбой признать их самоуправляемыми общинами под верховным покровительством Святого престола (по примеру Венеции или Генуи). Однако папа-француз, полностью поддерживавший Карла Анжуйского, категорически отверг прошение, повелев покориться законному королю, и отлучил восставших от церкви. Перед угрозой карательной армии Карла, уже осадившего Мессину, сицилийский парламент и Джованни да Прочида обратились к Педро III Арагонскому, находившемуся со своим флотом в Северной Африке (близ Туниса). Высадившись в Трапани 30 августа 1282 года, Педро III вошёл в Палермо, пообещал восстановить вольности времён норманнского короля Вильгельма II Доброго и 4 сентября был коронован как король Сицилии (Пьетро I), сняв блокаду Мессины при помощи флота Руджеро ди Лауриа.
Источниковедческая база и свидетельства
События Сицилийской вечерни отражены в богатом комплексе хроник с противоположными политическими позициями. Непосредственным участником и очевидцем восстания в Мессине был правовед Бартоломео ди Неокастро, создавший труд Historia Sicula («Сицилийская история»), где описаны народное движение, посольства к папе и оборона Мессины. Просицилийская традиция ярко выражена в древнем сицилийском памятнике Lu rebellamentu di Sichilia (составленном около 1287 года), который выводит на первый план заговорщическую активность Джованни да Прочида. Ей отчасти вторят тосканские гвельфские сочинения (Liber Jani de Procida et Palialoco и «Новые хроники» Джованни Виллани), склонные трактовать переворот как результат коварной интриги с византийским золотом.
Ценные свидетельства содержатся также у пармского францисканца Салимбене ди Адама, у французского хрониста Гийома де Нанжи, у каталонских историков Берната Десклота и Рамона Мунтанера (оправдывающих вмешательство Арагона), а также в сохранившихся анжуйских регистрах Неаполя, фиксирующих фискальную политику Карла I. Особое место занимает автобиографическое слово византийского императора Михаила VIII Палеолога, прямо называвшего себя орудием Божьим в освобождении сицилийцев и срыве анжуйского похода на Восток.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Восстание 1282 года переросло в двадцатилетнюю Войну Сицилийской вечерни (1282–1302), охватившую Южную Италию, Западное Средиземноморье и даже Арагон, против которого папа объявил крестовый поход. Благодаря превосходству каталоно-арагонского флота под командованием Руджеро ди Лауриа анжуйцам так и не удалось вернуть остров, а сын Карла I, будущий Карл II, попал в плен. Война завершилась Кальтабеллотским миром 1302 года: некогда единое Сицилийское королевство раскололось на островную часть (Королевство Тринакрия / Сицилия под властью младшей ветви Арагонской династии) и континентальную Южную Италию со столицей в Неаполе (Неаполитанское королевство Анжуйцев).
В общеевропейском масштабе Сицилийская вечерня нанесла сокрушительный удар по гегемонистским планам Карла I Анжуйского: походы западных рыцарей на восстановление Латинской империи в Константинополе были навсегда сорваны, что укрепило Византию Палеологов на ближайшие полтора столетия, а Арагон превратился в ведущую морскую державу Западного Средиземноморья (при поддержке союзной Генуи). Наконец, само слово «вечерня» вошло в европейский политический лексикон как нарицательное обозначение внезапной расправы над иноземцами (по аналогии с ней события 1302 года в Брюгге получили название «Брюггской заутрени»).
Дискуссии и оценки в историографии
Главный историографический спор о Сицилийской вечерне касается соотношения стихийного народного взрыва и заранее подготовленного международного заговора. В эпоху Рисорджименто востоковед и патриот Микеле Амари в знаменитой книге «История войны Сицилийской вечерни» (1842) провёл масштабную архивную критику тосканских легенд, отстаивая тезис о подлинно народном, спонтанном характере восстания против иноземного деспотизма (в чём отразились и антибурбонские устремления самого автора).
В XX веке британский византинист и медиевист Стивен Рансимен («Сицилийская вечерня», 1958) синтезировал локальную сицилийскую историю с большой средиземноморской политикой. Подтвердив реальность тайных контактов Джованни да Прочида с Михаилом VIII Палеологом и Педро III Арагонским (как показывают и исследования А. Л. Дворкина), Рансимен вместе с тем подчеркнул, что заговорщики лишь готовили почву на будущее, тогда как сам палермский взрыв 30 марта 1282 года был непроизвольным актом народного гнева, определившим крушение империи Карла Анжуйского. Историки также последовательно опровергают позднюю народную легенду XIX века, возводившую слово «мафия» к акрониму лозунга восставших «Morte Alla Francia, Italia Anela» — понятие общеитальянского единства было чуждо Сицилии XIII столетия, а сам термин зафиксирован лишь в 1860-е годы.
