Стратегический тупик 243–241 гг. до н. э. и новый римский флот
К двадцать третьему году Первой Пунической войны (начатой в 264 г. до н. э.) борьба за Сицилию зашла в позиционный тупик. Римляне заняли почти весь остров, но с 247 г. до н. э. карфагенский полководец Гамилькар Барка удерживал горную базу Эрикс, а приморские крепости Лилибей и Дрепан снабжались с моря лёгкими блокадопрорывателями во главе с Ганнибалом Родосским. После разгромов при Дрепанах и Финтии (249 г. до н. э.) и гибели целых флотов в штормах 255, 253 и 249 гг. до н. э. Рим на семь лет свернул крупную морскую войну; истощённый Карфаген также распустил значительную часть галер и переключил силы на завоевания в Северной Африке под началом Ганнона Великого.
Убедившись, что без морской блокады западные порты Сицилии не взять, сенат в конце 243 г. до н. э. при пустой казне и убыли взрослого мужского населения на 17% решился на частный заём. По свидетельству Полибия (I.59), богатые римляне (по одному или по двое-трое) оснастили 200 пятипалубных квинкверем (галер длиной около 45 м, с экипажем из 280 гребцов, 20 моряков и от 40 до 120 морских пехотинцев и литым бронзовым трёхлопастным тараном до 270 кг) и предоставили рабов-гребцов под возврат вложений лишь в случае победы из карфагенской контрибуции. Корабли скопировали с захваченной быстроходной квинкверемы Ганнибала Родосского, отказавшись от тяжёлых абордажных «воронов», снижавших остойчивость в бурю. Летом 242 г. до н. э. консул Гай Лутаций Катул и претор Квинт Валерий Фальтон с 200 боевыми кораблями и 700 транспортами внезапно заперли Дрепан и Лилибей, а после продления полномочий на 241 г. до н. э. (как проконсул и пропретор) всю зиму тренировали экипажи и обеспечивали гребцам усиленный паёк. Карфаген же (получив отказ Египта в займе 2 тыс. талантов) за девять месяцев с трудом собрал около 250 судов и 150–350 транспортов с наспех мобилизованными гражданами и рабами.
Перехват у Эгатских островов и морской бой 10 марта 241 г. до н. э.
Карфагенский командующий Ганнон (сын Ганнибала) планировал скрытно подойти к западному острову Гиера в 45 км от Лилибея, дождаться попутного ветра, прорваться к Дрепану или Эриксу, выгрузить зерно и принять на борт закалённых солдат Гамилькара Барки в качестве морской пехоты. В начале марта 241 г. до н. э. римская разведка обнаружила флот Ганнона; сняв блокаду и посадив на свои 200 квинкверем отборных легионеров с суши, Катул перебазировался к острову Эгуза (совр. Фавиньяна) в 16 км от Сицилии.
Утром 10 марта при свежем западном ветре и сильном волнении Ганнон под парусами направился к сицилийскому берегу. Катул предпочёл риск сражения против ветра угрозе пропуска врага к Гамилькару: по его приказу с римских галер сняли мачты, паруса и лишний груз (подводные находки свинцовых якорей по 270 кг близ Леванцо позволили археологу Себастьяно Тузе предположить даже экстренную обрубку канатов). Поскольку сам Катул был ранен в прежней стычке, тактическое руководство боем принял пропретор Квинт Валерий Фальтон. Выстроив единую линию между Эгузой и Форбантией (Леванцо), римляне на вёслах пошли навстречу врагу; Ганнон убрал паруса и принял встречное сражение на вёслах.
Фактор выучки, потери и данные подводной археологии
Исход столкновения решила новая римская морская доктрина: впервые после катастрофы при Дрепанах римляне победили без «воронов» за счёт скорости, прочности корпусов, мастерства бронзового тарана-ростра и ежедневной подготовки гребцов. По образному выражению Луция Аннея Флора, лёгкие римские суда сражались «как будто в конном бою», тогда как перегруженные продовольствием карфагенские корабли с необученными гребцами и неполной морской пехотой теряли управление в зыби. Диодор Сицилийский подчёркивал мужество сражавшихся, однако карфагенская линия рухнула по всему фронту. От полного уничтожения эскадру спасла внезапная перемена ветра: подняв паруса, уцелевшие суда бежали к Гиере, тогда как безмачтовые римские галеры не могли вести погоню.
Согласно Полибию и Диодору, пунийцы потеряли 50 кораблей потопленными (20 со всеми экипажами) и 70 захваченными (около 130 судов спаслись); оценки числа пленных колеблются от 4040 (источники Диодора) и 6 тыс. (Филин Акрагантский) до 10 тыс. (Полибий), а самого Ганнона в Карфагене казнили. Римляне потеряли 30 кораблей потопленными и 50 повреждёнными, не сдав ни одного судна. С 2010 г. подводная археология в акватории Эгатских островов обнаружила 27 бронзовых таранов, шлемы типа Монтефортино и сотни амфор с припасами: размеры таранов показывают широкое участие трирем наряду с квинкверемами Полибия.
Мир Лутация и геополитические последствия
По возвращении в Рим Катул и Фальтон вступили в спор о праве на триумф; судья Авл Атилий Калатин присудил главный триумф консулу по старшинству командования, но двумя днями позже Фальтон справил отдельный «морской триумф за Сицилию» (октябрь 241 г. до н. э.). Для истощённого Карфагена гибель эскадры исключала создание нового флота в ближайшие девять месяцев, и сенат поручил Гамилькару Барке вести переговоры через Гискона.
По условиям Мира Лутация (241 г. до н. э.) Карфаген отказался от Сицилии и островов между ней и Италией, вернул без выкупа всех римских пленных и обязался выплатить за десять лет 3200 талантов контрибуции (против первоначальных 2200 за 20 лет), а также по 18 денариев за выводимого воина, отклонив требование сдать оружие; в свою очередь Рим даром отпустил карфагенян из государственных тюрем и содействовал выкупу находившихся в частных руках. Последовавшее восстание наёмников (241–237 гг. до н. э.) позволило Риму в 237 г. до н. э. аннексировать Сардинию и Корсику и взыскать ещё 1200 талантов. Опыт постройки свыше тысячи галер положил начало 600-летнему морскому господству Рима в Средиземноморье.
