Предпосылки и стратегическая обстановка лета 1560 года
К лету 1560 года первый этап Ливонской войны, начавшийся с занятия Нарвы и Юрьева (Дерпта) в 1558 году и пленения дерптского епископа Германа II Везеля, вступил в решающую стадию. Воспользовавшись перемирием 1559 года, власти Ливонской конфедерации попытались опереться на внешнюю помощь — в апреле 1560 года на остров Эзель высадился датский принц Магнус — и стянуть уцелевшие рыцарские контингенты. В ответ Иван IV направил в Юрьев крупную рать (оценивавшуюся современниками до 60 тысяч воинов при 40 осадных и 50 полевых пушках) под началом князей И. Ф. Мстиславского и П. И. Шуйского с приказом взять мощнейшую крепость Ливонского ордена — Феллин (Вильянди). Пока главные силы медленно двигались вдоль реки Эмбах, перевозя тяжёлый осадный наряд на речных судах, русские лазутчики донесли, что комтур Феллина И. В. фон Фюрстенберг собирается вывезти богатую орденскую казну в приморский замок Гапсаль.
Для перехвата дорог к Балтийскому морю вперёд выступил конный авангард князя Василия Ивановича Барбашина. Успешно перекрыв пути из Феллина и получив подкрепление от Мстиславского, Барбашин выдвинулся к югу, чтобы прикрыть осаду крепости со стороны Риги, и 2 августа 1560 года, утомив коней в переходах, расположился биваком на лесной опушке примерно в шестнадцати километрах от замка Эрмес (Эргеме), близ современной эстонско-латвийской границы и города Валга. Тем временем у замка Триката собрались последние полевые силы конфедерации под командой ландмаршала и комтура Риги Филиппа Шалля фон Белля, прозванного современниками «последней надеждой Ливонии», — около 300–500 рыцарских всадников и 400 пехотинцев, призванных сдержать русское и датское давление.
Ход сражения: засада, обход и окружение
Днём 2 августа тридцать ливонских всадников выехали из лагеря у Трикаты за фуражом и удалились от своих главных сил примерно на 27 километров. Переправившись через реку близ Эрмеса, они неожиданно наткнулись на русский сторожевой заслон из пятисот воинов. После короткой перестрелки, стоившей жизни одному русскому ратнику, заслон стал организованно отходить через луг к главным силам на лесной опушке, поднимая тревогу. Орденский разъезд разделился: восемнадцать всадников поскакали в Трикату за подкреплением, а двенадцать продолжили преследование и, увидев весь бивак Барбашина, повернули назад, потеряв в стычке нескольких человек.
Получив донесение первых восемнадцати всадников о якобы изолированном отряде из пятисот человек, Филипп фон Белль не стал ждать уточнений и поднял в атаку около трёхсот рыцарей, оставив пехоту и обоз в трикатском лагере. Первым натиском тяжёлая кавалерия смяла передовой русский полк лёгкой рати и погнала его к лесу. Однако орденское командование не провело доразведку лесного массива и не знало о скрытых там резервах. Пока рыцари развивали лобовое преследование, отряды Барбашина прошли лесными дорогами в обход флангов, ударили в тыл и замкнули плотное кольцо окружения. Зажатые среди перелесков и не способные развернуться, ливонцы были наголову разбиты, а остатки войск в лагере у Трикаты бежали без боя.
Тактический фактор, численность и потери сторон
Оценки численности отряда В. И. Барбашина долгое время опирались на сообщение князя А. М. Курбского о 12 тысячах лёгких всадников. Современные исследователи (В. В. Пенской, И. де Мадариага) считают это число многократным преувеличением, исходя из показаний захваченных ливонцами пленных о пятисотенном заслоне: усиленный людьми Мстиславского отряд Барбашина едва ли превышал тысячу всадников. Таким образом, победа была достигнута не подавляющим числом, а качеством разведки, выдержкой и гибкой лесной тактикой.
Решающим фактором стало сочетание ошибки фон Белля, бросившегося в атаку без пехоты и бокового охранения, и скрытного флангово-тылового манёвра русской поместной конницы на закрытой лесной местности. По данным немецкой хроники и другим синхронным записям, ливонцы потеряли от 261 до 500 человек убитыми и пленными — фактически весь боевой отряд. В плен (причём самого военачальника взял послужилец окольничего А. Ф. Адашева) попали ландмаршал Филипп фон Белль, его брат комтур Гольдингена Вернер Шалль фон Белль и десять орденских комтуров. Русские потери точно не зафиксированы, но известно, что павших вывозили для погребального сожжения на четырнадцати подводах. В Москве Иван IV лично допросил фон Белля и, разгневанный гордыми ответами ландмаршала, приказал казнить его вместе со старшими командирами; часть прочих пленных казнили или закрепостили, а похоронить павших сановников по католическому обряду за городом царь позволил бывшему дерптскому епископу Герману II Везелю.
Историческое значение и геополитические последствия
Сражение под Эрмесом стало последним крупным полевым боем немецких рыцарей в Прибалтике и окончательно сломило военную мощь Ливонского ордена. Лишившись ландмаршала, десяти комтуров и почти всей полевой конницы, орден навсегда утратил способность действовать в открытом поле и ограничился пассивной обороной каменных замков. Поражение немедленно подорвало волю к сопротивлению защитников Феллина: уже в том же августе 1560 года сильнейшая крепость пала, а бывший магистр Фюрстенберг попал в русский плен.
В геополитической перспективе разгром при Эрмесе ускорил политический крах Ливонской конфедерации. Не в силах сопротивляться самостоятельно, последний магистр Готхард Кетлер пошёл на секуляризацию ордена и подписание Виленского договора 1561 года с Великим княжеством Литовским (передавшего Ливонию и герцогство Курляндское под протекторат Сигизмунда Августа), тогда как север Эстляндии с Ревелем присягнул Швеции. В итоге борьба Русского царства за выход к Балтике переросла в длительную войну против коалиции Литвы, Польши и Швеции.
