Кампания 1557 года и осада Сен-Кантена
Битва при Сен-Кантене стала центральным эпизодом северного театра военных действий в заключительной фазе Итальянских войн (1551–1559). В конце 1556 года Франция нарушила Восельское перемирие: пока герцог Франсуа де Гиз во главе крупной французской армии отправился в итальянский поход против неаполитанских владений Габсбургов, губернатор Пикардии адмирал Гаспар II де Колиньи в январе 1557 года неудачно атаковал Дуэ и занял Ланс, после чего 31 января король Генрих II официально объявил Испании войну. Положение короля Филиппа II осложнялось государственным банкротством (1 января 1557 года), но к июлю ему удалось собрать под Мариенбургом 47-тысячную армию герцога Эммануила Филиберта Савойского (35 тысяч пехоты и 12 тысяч конницы), усиленную 7–10-тысячным английским корпусом королевы Марии Тюдор, объявившей Франции войну 7 июня.
Отвлекая внимание французов обманными манёврами у Мариенбурга, Рокруа и Ла-Капеля, герцог Савойский стремительно перебросил войска к Сен-Кантену — ключевой крепости на правом берегу Соммы с левобережным предместьем Л’Иль. Старые стены протяжённостью в лье и 7–8-тысячное население не обеспечивали обороны, а гарнизон был ослаблен походом Гиза; в ночь на 3 августа Колиньи пробился внутрь с 300 пехотинцами и 600 всадниками. Пока во Франции недоставало солдат, коннетабль Анн де Монморанси спешно собрал 20–26 тысяч человек у Ла-Фера. Разведка показала, что с юга через болотистые заводи и рукава Соммы город обложен не так плотно, как с севера и востока; коннетабль задумал отвлечь врага демонстрацией, переправить на лодках подкрепления в Сен-Кантен и своевременно отойти.
Логистические просчёты и разгром на берегах Соммы
Успех операции требовал стремительности и надёжного прикрытия правого фланга. Однако французское командование действовало медлительно: вечером 9 августа из Ла-Фера выступили 15 рот французской и 22 роты немецкой пехоты с 12 орудиями (4 большими, 4 кулевринами и 4 малыми пушками), а утром 10 августа — в день памяти святого Лаврентия — к ним присоединился Монморанси с 500 тяжёлыми жандармами и 1 000 шеволежеров. К девяти часам утра французы выстроились у Гоши фронтом к Л’Илю, занятому четырнадцатью испанскими терциями. Артиллерия маршала Сент-Андре открыла плотный огонь по позициям Эммануила Филиберта у Рокура, заставив его отойти к северу, к эскадронам графа Ламораля Эгмонта.
В эту минуту сказалась роковая организационная ошибка: повозки с переправочными лодками поставили в самый хвост колонны, и коннетабль потерял два драгоценных часа в их ожидании. Движение войск превратило заболоченную пойму Соммы в сплошную грязь, большинство лодок увязло, и в Сен-Кантен удалось переправить лишь несколько сотен бойцов во главе с братом адмирала Франсуа д’Андело. Тем временем принц Луи де Конде, выдвинутый к мельнице над дорогой на Рувруа, слал тревожные донесения: сам узел переправы через реку занят не был, и Эммануил Филиберт, обойдя Сен-Кантен, вывел части к Рувруа с востока. Форсировав Сомму по малоизвестному броду, восемь эскадронов союзной конницы отрезали заслон Конде и Людовика де Гонзаги (герцога Неверского) и обрушились на растянутые порядки отступавших французов.
Тактические факторы и масштабы потерь
Отступая к Ла-Феру и отклоняясь к лесу Жиберкур, Монморанси между Эссиньи и Лизеролем попытался занять оборону, выстроив пехоту в каре под прикрытием арьергардной кавалерии. Однако с флангов и фронта на колонну обрушились до двух тысяч кавалеристов под началом графа Эгмонта, герцога Брауншвейгского, графов ван Хорна, Мансфельда и Хогстратена, а подведённая испанская полевая артиллерия прорвала строй каре. После четырёхчасового сражения французская армия в панике бежала, бросив почти все орудия, кроме двух пушек, увезённых Бурдийоном. Решающими факторами победы стали просчёт французской переправочной логистики на топком берегу и сокрушительный удар фланговой тяжёлой кавалерии с пушками.
Потери Франции оказались катастрофическими и обескровили дворянскую элиту: погибло от 2 500 до 4 000 человек, включая около 600 дворян, графа Энгиенского и виконта де Тюренна; 4–5 тысяч были ранены, а от 6 000 до 7 000 попали в плен — среди них тяжело раненный в пах коннетабль Монморанси, маршал Сент-Андре, герцоги де Монпансье и де Лонгвиль, Людовико Гонзага и рейнграф. Испанцы и их союзники потеряли лишь около 1 000 человек. Отрезанный в Сен-Кантене Гаспар де Колиньи героически удерживал крепость ещё более двух недель против 46-орудийной брешь-батареи; 27 августа, когда в стенах было пробито 11 брешей, город пал под общим штурмом, Колиньи сдался, а Сен-Кантен был разорён.
Стратегические и культурные последствия
После разгрома армии Монморанси дорога на Париж казалась открытой, однако финансовое истощение испанской казны, трудности снабжения 55-тысячного войска и, как отмечали современники, гнетущее впечатление от поля боя удержали Филиппа II от глубокого наступления: испанцы ограничились взятием Ама, Ле-Катле и Нуайона. Это позволило Генриху II собрать средства в Париже и отозвать из Италии герцога Франсуа де Гиза, сформировавшего к октябрю 50-тысячную армию и взявшего в январе 1558 года Кале. Тем не менее катастрофа при Сен-Кантене и последовавшее поражение французов при Гравелине (1558) вынудили Францию заключить невыгодный Като-Камбрезийский мир 1559 года, завершивший Итальянские войны торжеством Габсбургов.
Внутри Франции поражение подорвало позиции Монморанси и Колиньи, усилив партию Гизов перед Религиозными войнами. Для Испании победа 10 августа — дня памяти мученика святого Лаврентия — стала великим национальным символом: по обету, данному Филиппом II в Камбре, в 1563–1584 годах близ Мадрида возвели грандиозный дворец-монастырь Эскуриал, чей гранитный план имеет форму решётки святого Лаврентия. В испанский язык вошло крылатое выражение «Se armó la de San Quintín» для обозначения ожесточённого столкновения.
