Посленарвский перелом и подготовка «Свейского похода»
После разгрома русской армии под Нарвой в ноябре 1700 года шведский король Карл XII, уверовавший в неспособность России к скорым наступательным действиям, перенёс главные операции против саксонского курфюрста и польского короля Августа II в Курляндию и Польшу. Для прикрытия своих прибалтийских провинций король оставил около 15 тысяч войск: 8 тысяч (5 тысяч регулярных и 3 тысячи ландмилиции) под командованием генерал-майора В. А. Шлиппенбаха в Лифляндии и Эстляндии и 7 тысяч под началом генерал-майора А. Крониорта в Ингерманландии и Финляндии.
Этим стратегическим распылением шведских сил воспользовался Пётр I. В 1701 году в Пскове и Новгороде были сформированы новые драгунские и солдатские полки, развёрнута отливка артиллерии взамен потерянной под Нарвой, а союз с Августом II был закреплён обещанием прислать 20 тысяч русских войск, 100 тысяч фунтов пороха и ежегодные субсидии в 100 тысяч рублей на три года. В июне 1701 года армия на северо-западе была вверена генерал-аншефу Борису Петровичу Шереметеву. По настоятельным приказам царя осенью русские отряды развернули «малую войну» на рубеже Лифляндии, обретая боевую выучку в приграничных стычках; 2 октября 1701 года Пётр прибыл в Псков и объявил о подготовке крупного зимнего «генерального похода» по замёрзшим дорогам и болотам.
Состав корпуса и ход боя 29 декабря 1701 (9 января 1702) г.
В декабре 1701 года Б. П. Шереметев выступил в так называемый «Свейский поход» силами 18 800 человек (ок. 12–13 тыс. регулярной пехоты и драгун и свыше 6 тыс. иррегулярной конницы) с 20 орудиями полковника Гошки (пудовая мортира, 3 гаубицы и 16 полковых пушек). За авангардом ертаульного воеводы И. Т. Назимова (661 чел.) следовали три колонны:
- колонна Б. П. Шереметева (4 225 чел.) — драгунские полки С. Кропотова, Е. Гулица, Д. Шеншина (под началом М. Зыбина), кн. И. Львова, три роты полка Н. Полуэктова, смоленская шляхта, рейтары генерал-майора Б. С. Корсака, 950 казаков Ф. В. Шидловского, 120 рейтар М. Мурзенка, 150 татар и 55 курских калмыков;
- колонна псковского воеводы В. Б. Бухвостова (4 540 чел.) — новгородские дворяне, драгуны А. Малины и Ф. Новикова, а также 3 800 казаков под общим началом гетмана И. П. Обидовского;
- пехотная колонна генерал-майора И. И. Чамберса (8 213 чел.) — половина драгунского полка кн. Н. Мещерского, семь солдатских полков (Лима, Айгустова, фон Швендена, Англера, Толбухина, Тыртова и Шарфа) и стрелецкие полки Козадавлева и Вестова.
Силы Шлиппенбаха в районе его ставки достигали 5 тыс. человек, но непосредственно в бою 29 декабря 1701 года (9 января 1702 года н. ст.; 30 декабря по шведскому календарю) в двух милях к юго-востоку от мызы Эрестфер (в 7 милях от Дерпта) шведский генерал имел от 2,2–2,5 до 3,8 тыс. солдат и 6 орудий. Ранним утром эстляндские рейтары подполковника Ливена атаковали выходивший из лагеря русский авангард, но были отбиты, а раненый Ливен попал в плен. У переправы через реку Ахья Шлиппенбах выдвинул заслон полковника Эншельда; русская конница опрокинула и пленила Эншельда, но при атаке главной шведской позиции была остановлена огнём. Тогда Шереметев конными атаками навязал встречный бой и удержал неприятеля на месте до подхода 8-тысячной пехоты Чамберса и батарей Гошки. Массированный огонь и фланговый охват смяли шведский строй; противник бежал, бросив пушки, а русская конница преследовала его несколько миль.
Тактический фактор победы и историография потерь
Решающим фактором эрестферской победы стало налаженное в ходе петровских реформ 1701 года взаимодействие родов войск: кавалерия удержала инициативу и не дала Шлиппенбаху оторваться, а регулярная пехота и полковая артиллерия обеспечили огневой перелом. Впервые в огне отличился и сформированный по указу от декабря 1700 года драгунский полк М. Жданова (позднее 13-й уланский Владимирский). Ошибкой Шлиппенбаха стали распыление полков по зимним квартирам, выдвижение изолированного заслона за реку и недооценка обновлённой русской армии.
Данные о потерях в историографии разнятся. Старая историография (включая А. А. Керсновского) вслед за русскими реляциями оценивала шведский урон в 3 тыс. убитых, до 2 тыс. пленных, 16 знамён и 8 пушек при русских потерях в 1 тыс. человек; шведские донесения, напротив, признавали лишь 700 убитых, 350 пленных и 4 орудия, заявляя о 3 тыс. потерь у русских (ок. 1 тыс. убитыми и 2 тыс. ранеными). Критический разбор А. В. Беспалова и эстонского историка Х. Э. Палли определяет потери 3–3,8-тысячного шведского отряда в 1 000–1 400 убитых, 700–900 разбежавшихся и дезертировавших и 134 пленных (всего ок. 2 000–2 200 человек; историк В. А. Артамонов отнёс к 2 тыс. убитых и дезертиров), а также все 6 орудий и 16 знамён. Русские потери Х. Э. Палли оценивает в 400–1 000 человек, отечественные авторы — около 1 тыс. убитыми.
Историческое значение и перелом в Северной войне
Хотя Шереметев отвёл корпус на квартиры к Пскову, Эрестфер стал первой крупной полевой победой России над шведами в Северной войне и снял психологический груз «Нарвской конфузии». Пётр I высоко оценил успех, назвав его переломным моментом войны. Б. П. Шереметев был произведён в генерал-фельдмаршалы и получил украшенный алмазами портрет царя; каждый солдат получил по серебряному рублю, офицеры — крупные денежные суммы, а выбитая в честь победы медаль положила начало отечественному медальному искусству. В Москве состоялись пышные торжества с пушечными салютами, молебнами, угощениями и фейерверком.
В стратегическом отношении победа при Эрестфере стала прологом кампании 1702 года: уже летом Шереметев разбил Шлиппенбаха при Гуммельсгофе и опустошил Лифляндию, а озёрные флотилии очистили Чудское и Ладожское озёра, расчистив Петру I путь к Нотебургу и Ниеншанцу.
