Выбор невского направления и скрытная подготовка операции
После побед при Эрестфере и Гуммельсгофе (1701–1702) Пётр I решил перенести главный удар в Ингерманландию. Как отмечал историк А. С. Кротков, выбор пал на Неву вместо Нарвы по трём причинам: память о неудачной осаде 1700 года, пороги на Нарове при господстве шведов на Чудском озере и негодность нарвской пристани для морских судов, выявленная разведкой В. Д. Корчмина. Выход из Ладоги в Финский залив запирал Нотебург — древнерусский Орешек, заложенный новгородцами и князем Юрием Даниловичем в 1323 году, выдержавший осады шведов в 1555 и 1582 годах и захваченный ими в 1611 году (после временного возврата в 1655 году он был закреплён за Швецией Кардисским миром 1661 года). Окружённая быстрой Невой и водами Ладоги крепость имела каменные стены высотой ок. 8,5 м (28 футов) и толщиной ок. 4,3 м (14 футов) с семью башнями, внутренней цитаделью и отдельным шанцем на правом берегу.
Отложив зимний штурм по льду из-за оттепелей, Пётр I обеспечил операции строгую скрытность. Летом 1702 года царь с царевичем Алексеем и свитой уехал в Архангельск, демонстрируя подготовку к обороне Белого моря, тогда как оттуда к Онежскому озеру спешно рубилась «Осударева дорога» для переброски гвардии к Ладоге. Для изоляции Нотебурга Б. П. Шереметев 18 (29) июля разбил В. А. Шлиппенбаха при Гуммельсгофе и разорил Лифляндию, ладожский воевода П. М. Апраксин 13 августа отбросил корпус А. Крониорта за Ижору, а пехотные отряды на лодках (полки Островского и Тыртова) 15 июня и 27 августа вытеснили с Ладоги эскадру вице-адмирала Нумерса. В Новгороде Я. В. Брюс заготовил осадную артиллерию и шанцевый инструмент.
Осада острова и тринадцатичасовой штурм 11 (22) октября
К середине сентября 1702 года в Ладоге сосредоточились гвардия с Петром I и Ф. А. Головиным, дивизия А. И. Репнина и конница Б. П. Шереметева (возглавившего армию). 26 сентября (7 октября) авангард Преображенского полка (400 человек) завязал перестрелку и уничтожил две разведывательные лодки шведов, а 27 сентября крепость обложили 12 500 солдат у берегов Невы (и свыше 20 000 на ближних подступах) с 51 осадным орудием. Гарнизон подполковника Г. В. фон Шлиппенбаха даже с последним подкреплением майора Лейона (34 гренадёра, прорвавшихся 18 октября н. ст.) насчитывал около 450 человек (из них ок. 225–250 боеспособных ко дню приступа; 95 человек под началом Лейона защищали церковный рондель, 75 под командой майора Шарпантье — подвальный) при 142 пушках малого калибра. Перетащив волоком 50 лодок из Ладоги в Неву, русские захватили правобережный шанец, навели плавучий мост и 2 октября отбили попытку Крониорта помочь осаждённым.
Начатая 1 (12) октября бомбардировка вызвала крупный пожар в крепости (6/17 октября) и повредила башни с двумя куртинами, но осадные орудия быстро вышли из строя из-за неопытности артиллеристов, не пробив пологих брешей. Несмотря на риск, 7 октября был назначен штурм. В ночь на 11 (22) октября по сигналу трёх мортирных залпов к острову под градом картечи бросились 40 охотников-семёновцев сержанта Мордвинова, но были отбиты. На помощь им высадились 122 семёновца подполковника кн. М. М. Голицына, преображенцы тяжело раненного в ребро и руку майора А. Карпова и команды от десяти армейских полков (включая 100 фузилёров и 100 гренадер полка К. Гулица под началом капитана Мякинина; полковник Я. Гордон был ранен, майор убит, а под лестницами легло 80 фузилёров и 20 гренадер).
Штурмовые лестницы оказались на 1,5 сажени короче стен, а защитники осыпали штурмующих картечью, раскалёнными ядрами, брёвнами и камнями. Когда несколько солдат побежали к реке, Голицын приказал оттолкнуть свободные лодки от берега (по преданию, на приказ Петра отступить он ответил: «Скажи Государю, что теперь я принадлежу не Петру, а Богу»). Перелом в 13-часовом бою наступил, когда поручик А. Д. Меншиков по собственной инициативе переправил на лодках свежих гвардейцев, а под башней начались минные работы. В пятом часу дня комендант приказал бить сдачу.
Факторы успеха, капитуляция и потери сторон
Победу обеспечили стратегическая скрытность («Осударева дорога» и сковывание шведских резервов), полная водная блокада острова переброшенной волоком флотилией и предельное упорство гвардии, компенсировавшее просчёты с длиной лестниц и износом артиллерии. Бежавших с приступа Пётр I жестоко покарал: они были «ошельмованы, а именно: гонены через строй и лица их, заплевав, казнены смертию» (повешено 4 семёновца и 8 преображенцев).
Переговоры вёл секретарь П. П. Шафиров: гарнизону даровали почётную капитуляцию с правом выхода к Нарве 14 октября (ст. ст.) с распущенными знамёнами и 4 лёгкими пушками (в крепости осталось 138 орудий; вышло 83 здоровых и 156 раненых и больных солдат), а при слухе о подходе Крониорта 12 октября Пётр с И. И. Чамберсом досрочно сменил караулы у ворот. Русские потеряли при штурме около 600 убитыми и около 1 000 ранеными (шведские источники называют более 2 тыс. потерь при приступе и до 6 тыс. за всю осаду). Царь писал А. А. Виниусу: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело своё исправила».
Шлиссельбург и выход к устью Невы
Пётр I переименовал возвращённый Орешек в Шлиссельбург («ключ-город» от нем. Schlüsselburg), приказав вмуровать ключ крепости в западный бастион. Первым губернатором Шлиссельбурга с тремя полками гарнизона стал А. Д. Меншиков; кн. М. М. Голицын получил чин полковника Семёновского, А. Карпов — подполковника Преображенского полка. В память о победе учредили медаль «На взятие Шлиссельбурга», а 6 (17) декабря 1702 года Пётр триумфально въехал в Москву.
Взятие Шлиссельбурга разорвало шведскую оборонительную дугу и дало России передовую базу: весной 1703 года армия спустилась по Неве, овладела Ниеншанцем и заложила Санкт-Петербург.
