Обстановка на белорусском театре войны к осени 1661 года
После поражений 1660 года под Полонкой и Чудновом положение Русского царства на западном направлении резко осложнилось. В кампании 1661 года Речь Посполитая развернула контрнаступление в Великом княжестве Литовском, стремясь изолировать царские гарнизоны в Вильне и Ковно и оттеснить русские силы за Западную Двину. Важным подспорьем для Москвы стал Кардисский мир со Швецией (июнь 1661 года), позволивший вывести из Ливонии опытный Лифляндский полк окольничего Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина и направить его к Полоцку на соединение с Новгородским разрядным полком боярина князя Ивана Андреевича Хованского, в котором служили дворянские сотни, рейтары, драгуны, солдатские и стрелецкие части.
Соединённая русская группировка (около 12 тысяч воинов при 18 полевых орудиях) должна была удержать двинский узел, деблокировать Вильну и прикрыть смоленско-псковское направление. Однако семилетняя война вызвала острую нехватку продовольствия, фуража и денег, породив в дворянской и рейтарской коннице массовое дезертирство («нетство»). На польско-литовской стороне движение также сдерживалось армейской конфедерацией, требовавшей жалованья от казны и ограничивавшей манёвр гетмана П. Я. Сапеги, но литовский конфедератский корпус под командой маршалка Казимира Хвалибога Жеромского (включавший кавалерийские хоругви и драгун) занял укреплённый лагерь на правом берегу Западной Двины у деревни Кушлики (Кушликовы Горы) северо-западнее Полоцка, прикрывая речную переправу и ожидая коронных подкреплений.
Позиционная блокада и ночной штурм 25 октября (4 ноября)
Осенью 1661 года армия И. А. Хованского выдвинулась к Кушликовым Горам и заблокировала позиции конфедератов. В октябрьских стычках литовская конница попыталась вырваться из лагеря и атаковать русские порядки, но была отбита плотным ружейным огнём солдатско-стрелецких полков и залпами полевой артиллерии; русские части закрепились на окрестных высотах. Однако затянувшееся стояние на пересечённой местности в осеннюю распутицу без достаточного подвоза провианта истощило войско. В русском командовании вспыхнул острый конфликт: дипломат и администратор А. Л. Ордин-Нащокин расходился с Хованским во взглядах на ведение операции, а шотландский генерал-поручик русской службы Томас Далиел, командовавший пехотой и недовольный пассивным расположением вне полоцких стен, накануне решающего боя оставил лагерь и уехал в Полоцк.
Тем временем на выручку Жеромскому форсированным маршем подошла ударная коронно-литовская группировка во главе с русским воеводой Стефаном Чарнецким (при общем выдвижении короля Яна II Казимира), доведя численность сил Речи Посполитой до 20–24 тысяч человек. Осознав угрозу окружения, в ночь на 25 октября (4 ноября по новому стилю) Хованский попытался скрытно отвести полки, но потерял управление в темноте. Пользуясь разведкой и густым утренним туманом, Чарнецкий скрытно обошёл русские передовые заставы и на рассвете обрушился на полуокружённый лагерь и отступавшие колонны. Лесисто-холмистая местность Кушликовых Гор стесняла развёрнутую атаку польских гусар, и русская пехота с расчётами «кожаных» и полковых пушек долго сдерживала штурм. Но одновременный натиск с нескольких сторон при двукратном численном превосходстве и отсутствии единого командования прорвал русские укрепления: армия Хованского была разгромлена и отступила к Полоцку, бросив артиллерию и обоз.
Причины поражения, тактические уроки и потери сторон
Как показали исследования документов РГАДА в трудах О. А. Курбатова и К. Косажецкого, главными причинами катастрофы при Кушликах стали организационно-командный раскол и пассивная позиционная тактика И. А. Хованского. Наличие в лагере конфликтных военачальников (Хованского и Ордина-Нащокина) и демонстративный отъезд генерал-поручика Далиела парализовали принятие своевременного решения об отходе к Полоцку до подхода Чарнецкого. Решающим тактическим фактором стало сочетание внезапного ночного обхода, маскировки туманом и координированного удара свежих сил Чарнецкого и осаждённых полков Жеромского по расстроенным перегруппировкой русским частям.
По оценкам отечественных и польских историков, русская армия потеряла около 1 500 человек убитыми и около 400 пленными (включая часть офицерского состава). Победителям достались весь обоз и весь артиллерийский парк — 18 полевых орудий (значительную долю которых составляли лёгкие «кожаные пушки»). Потери Речи Посполитой в общих сводках точно не зафиксированы, но были заметными из-за упорного сопротивления русской пехоты и неудачных октябрьских вылазок из лагеря Жеромского.
Стратегические последствия для Литвы и дипломатии Москвы
Разгром при Кушликах завершил крах русского наступления в Великом княжестве Литовском. Остатки Новгородского разряда откатились к Полоцку в состоянии глубокой деморализации, сопровождавшейся массовым самовольным уходом поместной конницы и рейтар. Лишившись полевого прикрытия, изолированные русские гарнизоны в Литве и Белоруссии не смогли выстоять: в ноябре–декабре 1661 года пали Гродно, Могилёв и Вильна (где замок до последнего оборонял кн. Данила Мышецкий, в итоге выданный восставшими солдатами и казнённый). Как подчёркивал С. М. Соловьёв в XI томе «Истории России с древнейших времён», после Кушликов царское войско в Белоруссии оказалось в критическом положении.
Провал кампании 1661 года вынудил Москву срочно перестраивать полки нового строя северо-западного направления в 1662 году и ускорил дипломатический поворот. Убедившись в невозможности удержать Литву и Правобережье одновременно, А. Л. Ордин-Нащокин выступил главным сторонником прагматичного мира с Варшавой ценой территориальных уступок на западе ради сохранения Смоленска, Киева и Левобережной Украины — курса, приведшего к Андрусовскому перемирию 1667 года.
