лето–осень 1654 эпидемия/катастрофа Восточная Европа Эпидемии и катастрофы XVII век (1600–1699 гг.)

Моровое поветрие (эпидемия чумы) 1654–1655 годов в России

Крупнейшая эпидемия чумы XVII века в Русском государстве, охватившая Москву и центральные области в разгар войны с Речью Посполитой и вызвавшая массовые карантинные заставы, демографический кризис и эсхатологические волнения.

Кратко (TL;DR)

Моровое поветрие 1654–1655 годов стало самой тяжёлой эпидемией чумы XVII века в России. Появившись в Москве летом 1654 года, в период похода царя Алексея Михайловича под Смоленск, болезнь быстро охватила центральные уезды, Поволжье, Казань и Астрахань. Патриарх Никон эвакуировал царскую семью, а столичные и местные власти ввели жёсткие карантинные заставы, передачу писем «через огонь» и окуривание домов. К январю 1655 года вспышка утихла (повторившись в 1656–1657 годах в Поволжье и Смоленске). Число жертв в источниках варьируется от 23–41 тыс. официально учтённых до 300–800 тыс. по оценкам современников.

23-е клеймо иконы «Богоматерь Толгская с клеймами» (1655 г.) с изображением Ярославского кремля и крестного хода
Фрагмент (23-е клеймо) иконы «Богоматерь Толгская с клеймами» (1655 г., Ярославский художественный музей): крестный ход горожан у стен Ярославского кремля во время морового поветрия 1654 года. Иллюстрация: Unknown author Unknown author, Public domain

Предпосылки и исторический контекст

Эпидемия 1654–1655 годов («моровое поветрие») совпала с общеевропейской волной чумы середины XVII века, проявившейся вскоре в Неаполе (1656) и Лондоне (1665–1666). Как отмечали С. Герберштейн, А. Олеарий и Павел Алеппский, Москва прежде редко сталкивалась с чумой, обычно поражавшей Псков, Новгород или Смоленск, поэтому внезапный удар инфекции в центре страны вызвал глубокую растерянность. Происхождение вспышки 1654 года объясняют либо внешним заносом — с волжским торговым потоком из Персии через Астрахань, с Украины или из Крыма, — либо «пульсацией реликтового природного очага» северо-западнее столицы (гипотеза М. В. Супотницкого). Мемуары Я. Цедровского фиксируют мор в Великом княжестве Литовском уже с октября 1653 года, а церковные сказания упоминают ранние вспышки весны — начала лета 1654 года в Рыбинской слободе, Угличе и Казани.

Ускорителем катастрофы стала Русско-польская война 1654–1667 годов: 18 мая царь Алексей Михайлович выступил с армией под Смоленск, что ослабило тыловую администрацию, а массовое перемещение стрельцов, обозов и торговцев разнесло инфекцию по основным дорогам государства.

Ход событий и ключевые механизмы

Вспышка в Москве и распространение по центральным уездам (июнь — сентябрь 1654)

В конце июня более 30 человек скоропостижно умерли во дворе В. П. Шереметева. 24 июля патриарх Никон вывез царскую семью в Троице-Сергиев, а затем в Калязинский монастырь и стан на Нерли; за двором бежали семьи знати. Из оставленных «ведать Москву» кн. М. П. Пронский и И. В. Хилков вскоре скончались, и управление перешло к И. А. Хилкову и дьяку А. Иванову под контролем Никона. В августе — начале сентября эпидемия достигла пика: погибли и разбежались почти все стрельцы и духовенство, замерла торговля, начались грабежи и побеги из тюрем, а Кремль закрыли, оставив одну калитку.

Беженцы быстро разнесли заразу: в августе мор пришёл в Тулу (1 августа), Торжок (4), Калугу (10), Звенигород (15), Ржев и Суздаль (16), Соль Галичскую (18), Коломну (23) и Нижний Новгород (31), а в сентябре охватил Шую, Вологду, Кострому, Белёв, Мценск, Кашин, Ярославский, Тверской и Рыльский уезды (при этом Новгород и Псков болезнь миновала). В донесениях Троице-Сергиева монастыря и Нижнего Новгорода различались бубонная форма («с язвами», 1–4 дня) и случаи «без язв» (4–7 дней или мгновенные смерти, описанные Павлом Алеппским), соотносимые с септической и лёгочной чумой, а также сопутствовавшими инфекциями.

Противоэпидемические меры и религиозная реакция

Власти по рекомендациям Аптекарского приказа развернули масштабную систему карантинов, хотя её исполнение тормозилось волокитой и нехваткой людей:

  • Дорожные заставы и засеки: дороги перекрывали заставами с кострами «для очищения воздуха», строже всего охраняя направления на Смоленск (к армии) и Калязин (к царской семье). В сентябре 1654 г. после провоза тела умершей Е. В. Гавреневой под Кашином дорогу прожгли дровами, золу вывезли и насыпали привозную землю.
  • Санитарная обработка: грамоты переписывали «через огонь» по обе стороны костра, деньги промывали в воде, одежду вымораживали силами переболевших, жилища окуривали можжевельником и полынью, выморочные дворы ломали или сжигали, а окна приказов закладывали кирпичом снаружи.
  • Погребения и религиозный отклик: отпевания запретили под страхом казни, требуя хоронить тела вне городов; однако жители хоронили близких у храмов (братские могилы появились на Красной площади у Покровского собора). Для утоления гнева Божия строились «обыденные» храмы (Спасообыденная церковь в Вологде 18 октября) и проводились крестные ходы с чудотворными иконами (Толгской в Ярославле, Казанской в Москве, Седмиозерной в Казани), что невольно усиливало заражение.

После солнечного затмения 2 августа 1654 года напряжение вылилось в волнения 25 августа перед Успенским собором: горожане принесли «выскобленные» иконы, обвиняя патриарха Никона в бегстве и навлечении бедствия своими реформами.

Спад эпидемии, перепись К. Мошнина и вспышка 1656–1657 годов

С октября–ноября мор пошёл на убыль (в Шуе и Казани — в середине октября, в Ярославле и Вологде — во второй половине октября, в Москве — к ноябрю, в Коломне и Соли Галичской — в декабре). Присланный в столицу Б. М. Хитрово и дьяк Кузьма Мошнин к 17 декабря составили опись смертности, показавшую гибель подавляющей части насельников монастырей и боярской челяди (в Чудовом монастыре умерло 182 и выжило 26 человек, у Б. И. Морозова умерло 343 из 362, у кн. Я. К. Черкасского — 423 из 533). 3 февраля 1655 года в пустую Москву вернулся Никон, а 10 февраля — царь. В 1656–1657 годах остаточные очаги породили вторую, менее смертоносную вспышку в низовьях Волги, Казани, Вятке и Смоленске (около 35 городов).

Источниковедческая база и свидетельства

Документальную основу составляют опубликованные в «Актах исторических» воеводские отписки, наказы о заставах и декабрьский отчёт Кузьмы Мошнина (1654). Ярчайшим нарративным источником служат записки архидиакона Павла Алеппского, сопровождавшего патриарха Макария III и застрявшего в Коломне. Их дополняют донесения европейских дипломатов и врачей (У. Придо, И. де Родес, С. Коллинз, А. Мейерберг), мемуары Я. Цедровского, поминальные синодики, сказания о чудотворных иконах, а также полемическое «Поучение о моровой язве» патриарха Никона (август 1656 г.) и упрёки протопопа Аввакума в челобитной 1664 года.

Исторические итоги и долгосрочное значение

Чума не затронула действующую армию под Смоленском (кампания 1654 г. завершилась успехом), но ослабила тыл, вызвала неурожаи, голод и дефицит казны, ускоривший выпуск медных денег. Планы Алексея Михайловича восполнить убыль переселением до 300 тысяч жителей с польско-литовских земель реализовались лишь частично (хотя, по С. В. Лобачёву, переселенцы ускорили размывание старомосковского быта). Потрясённый царь в 1655 году признавался А. С. Матвееву в потере душевного равновесия. В религиозной жизни эпидемия усилила авторитет старообрядчества и эсхатологические настроения, хотя Никон и получил признание за спасение царской семьи. В долгосрочном плане уроки 1654 года закрепили постоянный пограничный карантинный контроль и опрос иностранцев, благодаря чему крупные эпидемии чумы не возвращались в Россию несколько десятилетий.

Дискуссии и оценки в историографии

Эпидемия 1654–1655 годов подробно изучена в классических трудах В. М. Рихтера (1820), врача Н. Ф. Высоцкого («Чума при Алексее Михайловиче», 1879), Е. Ф. Волковой (1911) и К. Г. Васильева и А. Е. Сегала (1960). Исследователи расходились в оценке новизны карантина: В. М. Рихтер и Г. Ф. Вогралик считали 1654 год поворотным началом государственных противоэпидемических мер, тогда как А. Е. Сегал видел в них развитие традиционных народных средств. Главный спор касается демографических потерь: если современники-иностранцы и историки XIX–XX вв. (П. Е. Медовиков, А. Г. Брикнер, Е. А. Звягинцев, М. Б. Мирский) оценивали жертвы в 150 тыс. в Москве и до 700–800 тыс. по стране, то американский историк Д. Т. Александер, опираясь на казённые подсчёты Высоцкого (41 053 чел., из них 6095 в столице) и Ф. А. Дербека (6197 в Москве), оценил реальную смертность в 25–41 тыс., указав на учёт беженцев в числе погибших. Современные работы (М. В. и Н. С. Супотницкие, В. Е. Борисов, С. Н. Борисов и др.) исследуют биологические механизмы вспышки и повседневный быт карантинов.

Хронология ключевых этапов

Дата / этап Событие Историческое пояснение
октябрь 1653 – весна 1654 Ранние очаги мора на западе и в Поволжье Фиксация чумы в Великом княжестве Литовском (свидетельство Я. Цедровского) и ранние весенне-летние вспышки в Рыбинской слободе, Угличе и Казани.
конец июня 1654 Появление чумы в Москве Скоропостижная гибель более 30 человек во дворе В. П. Шереметева на фоне отъезда царя Алексея Михайловича в Смоленский поход.
24 июля – август 1654 Эвакуация царской семьи и пик эпидемии Патриарх Никон вывозит царицу с детьми в Троице-Сергиев, затем в Калязинский монастырь; бегство знати и стрельцов, закрытие Кремля, охват Тулы, Калуги, Ржева и Коломны.
2 и 25 августа 1654 Солнечное затмение и волнения у Успенского собора На фоне затмения и бегства духовенства москвичи приносят к собору выскобленные иконы, обвиняя патриарха Никона и его реформы в навлечении Божьего гнева.
сентябрь 1654 Максимальный территориальный охват Распространение болезни в Нижний Новгород, Шую, Вологду, Кострому, Ярославль, Кашин, Тверской и Рыльский уезды; гибель бояр М. П. Пронского и И. В. Хилкова.
октябрь – декабрь 1654 Затухание эпидемии и перепись К. Мошнина Ослабление смертности с середины октября по декабрь; 17 декабря дьяк Кузьма Мошнин завершает подсчёт погибших и выживших в Москве.
февраль 1655 и 1656–1657 Возвращение двора и вторичная волна Возвращение в опустевшую столицу Никона (3 февраля) и царя (10 февраля 1655 г.); последующая вспышка в низовьях Волги, Казани и Смоленске в 1656–1657 гг.

Первоисточники и свидетельства эпохи

«Стоит, бывало, человек и вдруг моментально падает мертвым; или: едет верхом или в повозке и валится навзничь бездыханным, тотчас вздувается как пузырь, чернеет и принимает неприятный вид.»
Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века
«Непрестанно плакал смотря пустоты Московския, пути и домов, идеже преж соборы многие и утеснение, тамо никаково, великия пути в малу стезю и потлачены, дороги покрыты снеги и никем суть не следими, разве от пес.»
Свидетельство о возвращении патриарха Никона в Москву 3 февраля 1655 года

Участники, территории и исторические связи

Связанные личности, документы и понятия

Личность Алексей Михайлович — Ключевой участник
Личность Патриарх Никон — Ключевой участник

Связанные события в графе

Лекции и статьи «Цифровой истории» по теме

Подборка материалов, видеолекций и публикаций из архива портала «Цифровая история», тематически связанных с этой статьёй.

Частые вопросы и ответы

Какие противоэпидемические меры принимались властями во время чумы 1654–1655 годов?
Основу борьбы составляли жёсткие дорожные заставы и засеки с кострами вокруг заражённых городов, переписывание грамот «через огонь», промывка перевозимых денег в воде, вымораживание и вытрясание одежды, окуривание жилищ можжевельником и полынью, а также сжигание выморочных дворов и запрет многолюдных отпеваний.
Почему оценки числа жертв морового поветрия 1654–1655 годов столь сильно расходятся?
Иностранные дипломаты и врачи (У. Придо, С. Коллинз, Павел Алеппский) опирались на слухи и говорили о 200–480 тыс. погибших в Москве и до 700–1000 тыс. по стране. Напротив, уцелевшие казённые донесения из «Актов исторических» и отчёт дьяка К. Мошнина фиксируют 23–41 тыс. умерших (в том числе около 6,1 тыс. в Москве), не учитывая значительную часть уездов и беженцев.
Как эпидемия 1654 года повлияла на ход Русско-польской войны 1654–1667 годов?
Благодаря усиленному перекрытию застав на Смоленской дороге саму русскую армию удалось уберечь от массового заражения, и в 1654 году Смоленск был взят. Однако мор в столице и центральных уездах серьёзно ослабил тыл, нарушил подвоз продовольствия и подорвал казну, вынудив временно замедлить наступательные операции.
Как воспринимали эпидемию сторонники и противники церковной реформы Никона?
В народном сознании чума и солнечное затмение 2 августа 1654 г. воспринимались как кара Божия. Противники реформ обвинили Никона в «порче» икон и бегстве из Москвы, что вызвало волнения 25 августа и укрепило старообрядчество. Сам Никон в ответном «Поучении о моровой язве» 1656 г. отвергал право мирян толковать промысел Божий, а ранее связывал кару с ущемлением прав Церкви Уложением 1649 года.
Какие долгосрочные последствия для санитарной политики в России имело моровое поветрие?
После 1654–1657 годов карантинные кордоны и пограничный опрос приезжих иностранцев о состоянии здоровья в их странах стали постоянной практикой Русского государства. Усиленный надзор позволил избежать крупных вспышек чумы в центральных регионах России на протяжении нескольких последующих десятилетий.

Научная литература и источники

  1. Высоцкий Н. Ф. Чума при Алексее Михайловиче 1654–1655. — Казань: Тип. Имп. ун-та, 1879. — 25 с.
  2. Васильев К. Г., Сегал А. Е. История эпидемий в России / Под ред. А. И. Метёлкина. — М.: Медгиз, 1960. — 400 с.
  3. Супотницкий М. В., Супотницкая Н. С. Очерк VII. Страшная чума в России (1654–1657) // Очерки истории чумы: в 2 кн. Кн. I. — М.: Вузовская книга, 2006. — 468 с.
  4. Борисов В. Е. Быт в карантине, корень дягиля как средство от чумы и сложности предсмертной исповеди: новые источники о чуме 1654–1655 гг. в России // Человек архивный: сб. ст. — М.: Древлехранилище, 2021. — С. 242–253.
  5. Гавренев Иван Афанасьевич // Русский биографический словарь А. А. Половцова. Т. 4. — СПб., 1914 // Викитека. [ru.wikisource.org]
  6. Эпидемия чумы в России (1654—1655) // Википедия (свод источников и историографии). [ru.wikipedia.org]