Предыстория и стратегическая обстановка
Вступив на французский престол 1 января 1515 года, молодой король Франциск I принял также титул герцога Миланского, возобновив претензии на Ломбардию, утраченную Францией после поражения при Новаре (1513) и превратившуюся в протекторат Швейцарского союза при номинальном правлении Массимилиано Сфорца. Возобновив союз с Венецией, король собрал в Дофине 40-тысячную армию с 70–74 тяжёлыми орудиями. Поскольку войска антифранцузской коалиции (швейцарцы, Испания, Папская область) перекрыли главные альпийские перевалы, французы по совету ветерана Итальянских войн маршала Джан Джакомо Тривульцио проложили дороги для артиллерии через считавшийся непроходимым перевал Аржантьер и долину Стуры, ошеломив противников. 12 августа у Виллафранки конница Ла Палиса и Баярда пленила папского командующего Просперо Колонну и захватила обоз с 600 лошадьми. Швейцарцы отступили в Милан, испанцы остановились у Пьяченцы, а Франциск разбил лагерь у сожжённого селения Мариньяно (ныне Меленьяно, в 16 км к юго-востоку от Милана), прикрывая направление от Пьяченцы и поджидая венецианскую армию Бартоломео д’Альвиано.
8 сентября стороны даже подписали соглашение о передаче Милана Франции за денежный откуп, и часть утомлённых войной швейцарцев отправилась домой. Однако свежие отряды из кантонов отвергли перемирие, а кардинал Сьона Маттеус Шиннер умело раздул мелкую стычку. В условиях принятого в 1515 году децентрализованного швейцарского порядка управления (когда отдельные капитаны и выборные представители рядовых бойцов каждого кантона голосовали о продолжении похода) воины Ури, Швица и Гларуса, соблазнённые перспективой богатой добычи, продавили решение наступать: 13 сентября 20–22 тысячи швейцарцев вышли из Милана через Римские ворота без привычного боя барабанов.
Ход сражения: рельеф и тактические фазы
Тривульцио выбрал позицию на равнине, густо изрезанной оросительными каналами, рвами, садами, пастбищами и виноградниками; фронт и правый фланг прикрывались валом вдоль русла Вахабии и канавами, так что подступ к центру шёл по узкой длинной гати. В авангарде на двух пологих возвышениях у Сан-Джулиано Карл III де Бурбон и Тривульцио разместили арбалетчиков за павезами и насыпями, квадрат немецких ландскнехтов, баскских стрелков Педро Наварро, гасконцев и дугу из 70 с лишним орудий; в двух километрах позади стояли сам король с тяжёлыми жандармами и 6 000 отборных нидерландских ландскнехтов «Чёрной банды» из Гельдерна, а в арьергарде — герцог Карл IV Алансонский.
Около 17 часов 13 сентября швейцарцы тремя плотными колоннами без кавалерии и почти без пушек (менее 12 орудий) стремительно атаковали передовую батарею по образцу Новары. Передовой отряд «отчаянных» (forlorn hope) с опущенными пиками опрокинул ландскнехтов и захватил несколько пушек, но фланговые контрудары жандармов Бурбона и лично Франциска I выбили швейцарцев. До полуночи при луне, в пыли и пороховом дыму кипел ожесточённый ночной бой: Баярд прорубался сквозь вражескую фалангу, спасая герцога Лотарингского, принц Тальмон (сын Луи де Ла Тремуйля) пал с шестьюдесятью двумя ранами, а король позже с гордостью писал матери: «Таким путём было предпринято 30 славных атак, и ни об одной в будущем нельзя было сказать, что от конницы не больше пользы, чем от зайцев в доспехах». Переночевав на пушечном лафете, Франциск к утру 14 сентября стянул всю артиллерию в единую «большую батарею» в центре и объединил пехоту, пока часть павших духом швейцарцев за ночь ушла с поля боя.
На рассвете упорная фаланга швейцарцев вновь пошла на прорыв, но сведённые в центр орудия открывали огонь в упор, пробивая в их рядах кровавые борозды, а «Чёрная банда» и атаки кавалерии короля и Баярда отбрасывали швейцарцев. Тогда наступавшие перенесли удар на левый (для французов — правый) фланг герцога Алансонского, вынудив его отходить; в критическую минуту Франциск спешился с пикой в руках и с кличем «Кто любит меня — за мной!» («Qui m’aime me suive») сам повёл резерв. Решающий перелом наступил в 8–10 часов утра, когда со стороны Лоди подошла лёгкая венецианская кавалерия кондотьера Бартоломео д’Альвиано и стремительно ударила швейцарцам во фланг и тыл. Построившись в гигантское каре, обескровленные швейцарцы сохранили железный порядок и через три часа начали отступление к Милану. Тривульцио, полвека воевавший в Италии, назвал бой «битвой гигантов», а Баярд по просьбе Франциска посвятил короля в рыцари прямо на поле сражения.
Решающие факторы и потери сторон
Мариньяно впервые развенчало миф о непобедимости швейцарской пехотной фаланги против централизованной артиллерии и слаженного взаимодействия родов войск. Французская «большая батарея» действовала уже не как средство перестрелки с вражескими пушками, а на массовое истребление живой силы на открытой пристрелянной местности перед каналами; её дополняли арбалетчики, баскские и гасконские стрелки, стойкие ландскнехты, тридцать атак тяжёлых жандармов и своевременный фланговый удар венецианцев на фоне разобщённости швейцарского командования.
Двухдневная схватка стоила швейцарцам от 10 000 до 15 000 убитых; потери франко-венецианской стороны составили около 5 000–6 000 убитых и раненых. Из-за крайнего истощения победители даже не предприняли преследования отступавших в Милан и Альпы колонн.
Последствия и историческое значение
4 октября 1515 года Франциск I торжественно вступил в Милан, замок Сфорца капитулировал после подведения французских мин (Массимилиано Сфорца отрёкся за годовой пенсион), а в декабре в Болонье король договорился с папой Львом X о Болонском конкордате 1516 года и пригласил во Францию Леонардо да Винчи, привёзшего «Мону Лизу». Главным дипломатическим следствием стал Фрибургский «Вечный мир» 29 ноября 1516 года: Швейцарский союз отказался от притязаний на Милан за 700 000 золотых крон (сохранив Беллинцону и заальпийские владения будущего кантона Тичино) и открыл дорогу союзу 1521 года о регулярном найме швейцарских полков во французскую армию. Последующие поражения при Бикокке и Павии, а также раскол Реформации (очевидец боя священник Ульрих Цвингли стал непримиримым врагом наёмничества) закрепили отход Швейцарии от внешней экспансии к нейтралитету. Франция же отметила победу медалью с надписью primus domitor Helvetorum («первый усмиритель швейцарцев»), шансоном Клемана Жанекена «Война» (La Guerre), барельефом Пьера Бонтана в Сен-Дени и упоминанием швейцарца «Бернского Быка» у Франсуа Рабле.
