Предпосылки и маневрирование перед сражением
После того как в 1757 году Франция вторглась в Ганновер, а Георг II под влиянием Фридриха II и Уильяма Питта отверг Клостер-Цевенскую конвенцию, западногерманский фронт Семилетней войны защищала Союзная армия под командованием прусского фельдмаршала Фердинанда, принца Брауншвейгского. В 1758 году он отбросил французов за Рейн, разбил их при Крефельде и вернул порт Эмден, куда к концу года прибыл 9-тысячный британский корпус. Однако к маю 1759 года Франция довела армию в Германии (вместе с саксонцами и вюртембержцами) до 107 тысяч человек против 57 тысяч у союзников: в апреле герцог Виктор Франсуа де Брольи отбил наступление Фердинанда при Бергене, а летом главная армия маршала Луи Жоржа де Контада и корпус де Брольи заняли Минден (10 июля) и Мюнстер (22 июля), открыв путь в сердце Ганновера.
Контад занял почти неприступную позицию южнее Миндена за торфяными болотами притока Везера — речки Бастау, прикрытую рекой Везер справа и крутым горным хребтом с проходом Порта Вестфалика в тылу. Чтобы выманить противника из укрытий и навязать генеральное сражение, Фердинанд направил своего племянника, наследного принца Брауншвейгского, с 10-тысячным корпусом в тыл к Гофельду перерезать пути подвоза, а основные силы разместил у Нордхеммерна, выдвинув к Тодтенхаузену на Везере левофланговый корпус генерала Вангенхайма в расчёте спровоцировать атаку.
Местность, диспозиция и ход боя 1 августа 1759 года
Уступая требованиям Парижа и решив, что силы союзников чрезмерно растянуты, Контад в ночь на 1 августа переправил главную армию через Бастау по понтонным мостам и присоединил корпус де Брольи, прошедший через Минден. Французы вышли на пересечённую рощами, садами и хуторами минденскую равнину к северо-западу от города. Вопреки обычной практике XVIII века маршал поставил пехоту на фланги, а в центр — батареи и всю кавалерию (63 эскадрона в три линии), возложив на де Брольи задачу на рассвете опрокинуть Вангенхайма и свернуть фланг союзников.
Фердинанд заранее обязал генералов детально изучить равнину и в три часа ночи, узнав о переправе врага, поднял армию. К шести утра союзники заняли боевой порядок: на правом крыле встала английская (14 эскадронов) и ганноверская (10 эскадронов) конница лорда Джорджа Сэквилла, в центре — четыре пехотные колонны в две линии и смешанная (в основном прусская) кавалерия, на левом крыле — корпус Вангенхайма. Пока французские генералы до восьми утра перестраивали полки, де Брольи ограничился артиллерийской дуэлью против Вангенхайма, не решаясь на решительный натиск.
В центре дивизия генерала Фридриха фон Шпёркена — шесть британских пехотных полков (12-й, 20-й, 23-й, 25-й, 37-й и 51-й) бригад лорда Уолдегрейва и Уильяма Кингсли, вскоре поддержанных двумя ганноверскими и ещё тремя батальонами, — неверно поняла переданный по-французски приказ «выступить по сигналу барабана» и немедленно пошла в наступление «под бой барабана» без кавалерийского прикрытия. Пройдя четверть мили под фланговым и фронтальным огнём 18-фунтовых батарей (о чём ярко писал матери лейтенант 12-го полка Хью Монтгомери), пехотинцы подпустили французскую конницу (включая отборных жандармов и карабинеров) на 15—30 шагов и разрушили её залпами; кавалеристы, скакавшие сплошной стеной без интервалов (en muraille), сбились в давку и откатились, а прорвавшихся всадников уничтожили задние ряды. Выдержав затем атаки 17 вражеских пехотных полков и французских гренадер, линейный строй устоял, хотя Фердинанд шесть раз тщетно посылал приказы лорду Сэквиллу бросить правую конницу в прорыв (тот удержал и своего заместителя маркиза Грэнби). Поддержка союзной артиллерии, включая 1650-человеческий контингент графа Вильгельма Шаумбург-Липпе, и кавалерии левого фланга сломила сопротивление французов и стойких саксонских батальонов принца Ксавера: к 10 часам утра армия Контада бежала к мостам Бастау под прикрытием корпуса де Брольи.
Решающие факторы и потери сторон
Минден перевернул представления о возможностях линейной пехоты: до появления классического полого каре развёрнутые батальоны доказали, что при железной выдержке, сохранённом строе и своевременных залпах с короткой дистанции способны разбить цвет кавалерии и опрокинуть пехоту на открытом поле (сам Контад с горечью признавал, что одна линия пехоты сокрушила три линии конницы). Поражение Франции усугубили ошибка Контада с размещением кавалерии в центре и нерешительность де Брольи, а от полного истребления бегущую армию спасло лишь преступное бездействие Сэквилла.
Победители потеряли около 2 611—2 800 человек (151 офицер и 2 460 нижних чинов), из них свыше половины (78 офицеров и 1 297 рядовых) пришлось на шесть передовых британских полков. Потери франко-саксонских войск превысили 7 000 человек убитыми, ранеными и пленными (444 офицера, включая пять генералов — среди погибших оказался маркиз де Лафайет-старший, а ветеран Жан Тюрель получил семь сабельных ударов), а также 26 тяжёлых и около 10 лёгких орудий, 7 знамён и 10 штандартов.
Итоги и военно-политические последствия
В тот же день, 1 августа, наследный принц Брауншвейгский разбил отряд герцога де Бриссака при Гофельде, перекрыв дорогу на Билефельд. Отрезанная от отступления на юго-запад и обстреливаемая с берегов Бастау армия Контада в ночь на 3 августа в густом тумане навела понтоны через Везер и откатилась за Кассель к линии Марбург — Гисен, сдав Минден и навсегда потеряв шансы захватить Ганновер. Герцог де Шуазёль воспринял разгром как унижение королевской армии; после инспекции маршала д’Эстре Контада сместили, передав командование де Брольи.
В Британии Минден вместе с Квебеком и Кибероном вошёл в «Великий год» (Annus Mirabilis 1759), а Георг II наградил Фердинанда орденом Подвязки и крупной премией; впрочем, заокеанские успехи и безопасность Ганновера снизили интерес Лондона к континентальной войне и привели к сокращению субсидий Пруссии после её поражения при Кунерсдорфе 12 августа. Лорд Сэквилл был предан военному суду и уволен с позором как неспособный к военной службе, но позже под именем лорда Джермейна стал государственным секретарём по делам Америки в годы Войны за независимость США. В шести британских полках-победителях доныне чтят 1 августа как Minden Day, прикалывая к головным уборам розы в память о садах на пути к полю битвы.
