Предпосылки и дислокация гарнизона к 22 июня 1941 года
Брестская крепость (возведённая в 1833–1842 годах по проекту К. И. Оппермана у слияния Западного Буга и Мухавца и модернизированная Э. И. Тотлебеном) после сентября 1939 года оказалась прямо на новой советско-германской границе. Она включала Цитадель с кольцевой двухэтажной кирпичной казармой и 500 казематами, а также три острова-укрепления — Кобринское (с Восточным и Западным фортами), Тереспольское и Волынское, защищённые 10-метровыми валами.
Как отмечал начальник штаба 4-й армии Л. М. Сандалов, размещение войск в Западной Белоруссии определялось наличием казарм, а не оперативными соображениями: значительная часть 28-го стрелкового корпуса со складами НЗ оказалась скученно расквартирована в пограничной крепости, хотя план прикрытия отводил для её обороны лишь один батальон с артдивизионом. На 22 июня внутри находились подразделения 6-й (полковник М. А. Попсуй-Шапко) и 42-й (генерал-майор И. С. Лазаренко) стрелковых дивизий (8 стрелковых и разведбатальон, артдивизионы ПТО и ПВО), 33-го инженерного полка, 17-го погранотряда и 132-го конвойного батальона НКВД — по разным оценкам от 3–4 до 7–9 тыс. военнослужащих (часть войск находилась в летних лагерях и на строительстве УРа), а также около 300 семей комсостава.
Штурм крепости, Бреста и мостов через Буг поручили австрийской 45-й пехотной дивизии вермахта (генерал-майор Фриц Шлипер, ок. 15–17 тыс. человек) 12-го армейского корпуса. На первые пять минут артподготовки привлекались мортиры 31-й и 34-й дивизий, 9 лёгких и 3 тяжёлые батареи, две 600-мм мортиры «Карл», 210-мм мортиры и реактивные миномёты Nebelwerfer (свыше 7 тыс. снарядов). Взять крепость планировалось к полудню первого дня; запоздалый телефонный приказ командарма А. А. Коробкова в 3:30–3:45 о выводе частей 42-й дивизии выполнить не успели.
Хроника штурма и очаговой обороны (22 июня — 23 июля 1941 г.)
22 июня в 4:00 (по декретному времени) немецкая артиллерия ударила по Бресту, а в 4:15 перенесла огонь на крепость, разрушив склады, связь и водопровод (вода в сети, по свидетельству защитников, пропала ещё за два дня до штурма). В 4:23 три батальона 45-й дивизии форсировали Буг и ворвались в укрепления. До 7:00 около 6 тыс. бойцов 6-й и 42-й дивизий пробились наружу, однако к 9:00 крепость была полностью окружена; часть оставшихся без командиров красноармейцев в первые дни сдалась в плен.
Решительный отпор оказали разрозненные боевые группы, перешедшие к контратакам. Немцы закрепились в клубе (бывшая церковь Св. Николая), столовой и части казарм, но ввели в бой все полки дивизии (130, 133 и 135-й). На Кобринском укреплении сражалась группа капитана В. В. Шабловского, у Тереспольских ворот — бойцы старшего лейтенанта А. Е. Потапова и пограничники 9-й заставы лейтенанта А. М. Кижеватова. 23 июня в западной части Цитадели и на Северном острове сдались около 1 900 человек, а в восточной части защитники отбили участок у Брестских ворот, объединив группы 455-го полка (лейтенант А. А. Виноградов, капитан И. Н. Зубачёв) и «Дома офицеров» (полковой комиссар Е. М. Фомин, старший лейтенант Н. Ф. Щербаков).
24 июня был составлен приказ № 1 о создании сводного штаба во главе с Зубачёвым и Фоминым, но попытка прорыва группы Виноградова провалилась, а немцы захватили Волынское и Тереспольское укрепления, пленив 1 250 человек. 25–26 июня сапёры 81-го батальона подорвали отсеки казарм у Трёхарочных ворот, после чего 450 последних защитников Цитадели и пункта 145 сложили оружие (Зубачёв позже умер в лагере Хаммельбург, а Фомина расстреляли на месте по приказу о комиссарах). Группа Потапова и Кижеватова дралась у Тереспольских ворот до прорыва 29 июня, а Восточный форт (~360–400 бойцов майора П. М. Гаврилова) пал лишь 29–30 июня после сброса бомбардировщиками Ju 88 двадцати двух 500-кг бомб и 1800-кг авиабомбы. Изолированное сопротивление продолжилось в июле: на стене осталась надпись «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41», а последняя задокументированная перестрелка у Северных ворот с пленением раненого старшего командира (П. М. Гаврилова) отмечена в немецком журнале боевых действий 23–24 июля 1941 года.
Факторы упорства обороны и оценка потерь сторон
Из-за внезапности удара, потери связи и нехватки воды и боеприпасов гарнизон не смог организовать единое командование и прорыв. Вместе с тем в донесении от 8 июля 1941 года генерал Ф. Шлипер признавал, что толстые кирпичные стены и глубокие казематы делали короткие артналёты, штурмовые орудия и миномёты малоэффективными, а перекрёстный огонь из двора Восточного форта приносил наступавшим тяжёлый урон; сломить сопротивление удалось лишь блокадой, огнемётами, подрывными зарядами и тяжёлыми авиабомбами.
Потери 45-й пехотной дивизии составили от 429–482 убитых (в т. ч. 32 офицера) до 668–1 000+ раненых (до 1 197–1 500 общих потерь — свыше 5 % всех немецких безвозвратных потерь на Восточном фронте на 30 июня 1941 года). Советские потери достигли около 2 000 погибших и 6 800–7 223 пленных (по сводке Шлипера на 30 июня — 101 офицер и 7 122 бойца).
Оперативное значение, историческая память и историография
Переправы через Буг и шоссе Варшава — Москва перешли к вермахту в первый день войны, но оборона крепости на целую неделю сковала 45-ю пехотную дивизию в тылу группы армий «Центр». О подвиге гарнизона в СССР узнали в феврале 1942 года из захваченного под Орлом (в районе Кривцова) архива 45-й дивизии. После находки приказа № 1 (1951 г.) и публикации книг С. С. Смирнова («Брестская крепость», 1957 и 1964 гг., Ленинская премия 1965 г.), добившегося реабилитации выживших узников плена, крепость стала символом мужества и в 1965 году получила звание «Крепость-герой» (с 1971 г. — мемориальный комплекс). Современные историки (Р. Алиев, К. Ганцер) уточнили хронологию очаговой обороны, критически отделив архивные факты от послевоенной мифологии.
