Стратегическая обстановка и задача прикрытия Витебска
В июле 1812 года 1-я Западная армия М. Б. Барклая-де-Толли и 2-я Западная армия П. И. Багратиона отступали на восток, намереваясь соединиться у Витебска. Однако маршал Л.-Н. Даву преградил путь Багратиону, вынудив его свернуть к Смоленску. Не зная об этом, Барклай-де-Толли 11 (23) июля пришёл к Витебску из Полоцка и разместил основные силы за рекой Лучесой. К Витебску стягивались и главные силы Наполеона, наступавшие растянутым фронтом и испытывавшие нехватку продовольствия и фуража.
После двухдневного отдыха передовые французские разъезды, миновав казачьи заставы, неожиданно показались в трёх километрах от Витебска по дороге Бешенковичи — Витебск вдоль левого берега Западной Двины, тогда как русские ожидали неприятеля с противоположного берега. Чтобы избежать невыгодного генерального боя и выиграть время до вестей от Багратиона, Барклай выслал навстречу неприятелю 4-й пехотный корпус графа А. И. Остермана-Толстого с двумя гусарскими полками, драгунской бригадой и конно-артиллерийской ротой. По отзыву начальника штаба А. П. Ермолова, здесь требовался генерал, который дождётся сил врага и не устрашится их.
Ход боёв 13–15 (25–27) июля у Островно, Куковачино и Добрейки
День первый: 13 (25) июля у местечка Островно
Утром 13 (25) июля лейб-гвардии Гусарский и Нежинский драгунский полки сбили французский пикет и погнали его к Островно (около 25–30 км западнее Витебска), где в восьми километрах от села наткнулись на передовые дивизии маршала И. Мюрата и 1-го кавалерийского корпуса Э. де Нансути (лёгкая дивизия Брюйера, кирасиры Сен-Жермена и конная артиллерия без линейной пехоты; из Бешенковичей подтягивались лишь два батальона 8-го лёгкого полка и IV корпус Евгения Богарне). Встречный бой начался неудачно: 8-й гусарский полк из бригады Пире опрокинул два эскадрона лейб-гусар, захватив 6 (по другим данным — 8) конных орудий и около 150 пленных. Остерман-Толстой ввёл второй гусарский полк и выстроил 11-ю и 23-ю дивизии поперёк дороги, оперев правый фланг на Двину, а левый — на болотистый лес.
Узость дороги не давала Мюрату развернуть кавалерийское превосходство: русская артиллерия расстреливала сбитую на дороге конницу (один 2-й кирасирский полк потерял 187 лошадей). Французы вели фронтальные атаки и сильный артогонь по пехотным каре; когда подпоручик Г. П. Мешетич и офицеры доложили о тяжёлой убыли в выдвинутом батальоне, Остерман-Толстой ответил ставшей крылатой фразой: «Стоять и умирать». Лишь с подходом 13-й пехотной дивизии Дельзона, направленной в обход левого крыла через лес, Остерман к ночи отошёл ближе к Витебску.
День второй: 14 (26) июля у деревни Куковачино
На смену 4-му корпусу Барклай выслал свежую 3-ю пехотную дивизию П. П. Коновницына и кирасирскую дивизию корпуса Уварова, занявших рубеж за оврагом у деревни Куковачино. Утром 14 (26) июля бой возобновился уже при участии всего IV корпуса Богарне. Пока французы готовили фланговый обход, части Коновницына внезапной атакой опрокинули левое крыло врага (хорватский батальон и 84-й полк), и лишь контрудар Мюрата с польскими уланами восстановил положение. На правом русском фланге овраги и плотный артиллерийский огонь сковывали неприятеля, а егерские стрелки в лесу наносили ему чувствительный урон. Подошедший с гренадерской дивизией генерал Тучков 1-й принял командование; около 2 часов дня на поле боя прибыл сам Наполеон и к 3 часам сбил русские цепи. Из-за трений между Тучковым и Коновницыным отход на время смешался, пока Ермолов не навёл порядок. Вечером французы вышли на оперативный простор перед Витебском, но остановились на ночлег.
День третий: 15 (27) июля и отход армии от Витебска
Утром 15 (27) июля курьер от Багратиона сообщил о движении 2-й армии на Смоленск, а пленные подтвердили сосредоточение Наполеона (150 тыс. солдат против 75 тыс. русских). Барклай уже ночью перегруппировал армию на бабиновичскую дорогу и поручил прикрыть отход свежему арьергарду графа Палена (3–4 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы и 40 орудий) за деревней Добрейка. Пален удерживал французов с пяти утра до трёх часов дня; Наполеон, рассчитывавший дать решающий бой наутро («солнце Аустерлица»), в 11 часов утра даже приостановил атаки для рекогносцировки и подтягивания корпусов. В час дня главная армия Барклая тремя колоннами бесшумно ушла к Смоленску под прикрытием лесов и заслона Палена.
Тактические факторы и соотношение потерь
Успех арьергардной операции определили точный выбор пересечённой местности и поэтапная смена свежих заслонов. Лесно-болотистое дефиле вдоль Западной Двины и глубокие овраги у Куковачино сковали массированную кавалерию Мюрата, уравняли шансы в узкой полосе огня и позволили русским батареям эффективно бить по скученным колоннам. Решающую роль сыграла и оперативная маскировка: демонстрация развёрнутой армии за Лучесой убедила Наполеона в намерении русских драться за Витебск, подарив Барклаю беспрепятственный дневной отрыв.
В трёхдневных боях (25–27 июля н. ст.) русские войска потеряли около 3 764 человек, включая 827 убитых (только 25 июля — около 2 500 чел.; погибли генерал-майор Окулов и командир 11-й артиллерийской бригады подполковник А. Ф. Котляров, ранен подполковник Д. Ф. Кандыба). Урон французской армии оказался почти равным — около 3 704 человек, включая до 300 пленных и погибшего (случайно застреленного собственным часовым) дивизионного генерала Русселя.
Стратегические последствия и память о сражении
Утром 16 (28) июля французы обнаружили оставленный лагерь за Лучесой, но преследовать русских уже не смогли: генерал Бельяр доложил Наполеону, что ещё шесть дней марша уничтожат измотанную кавалерию. Император остановился в Витебске для отдыха войск и организации тылов, полагая кампанию года в основном завершённой.
Между тем три выигранных у Островно дня решили главную стратегическую задачу: 1-я армия Барклая-де-Толли избежала окружения и 22 июля (3 августа) соединилась со 2-й армией Багратиона у Смоленска, сорвав первоначальный план Наполеона. Стойкость участников боя описана Л. Н. Толстым в «Войне и мире» и увековечена обелиском, установленным в 1962 году у деревни Островно.
