Стратегическая обстановка перед сражением
К весне 1790 года военно-политическая обстановка на Балтике обострилась: заключив мир с Датско-Норвежской унией и получив финансовые субсидии от Великобритании и Пруссии, шведский король Густав III разработал план сокрушительного наступления. По его замыслу, сосредоточенный линейный флот должен был ранней весной поодиночке разгромить разделённые по зимним базам русские эскадры в Ревеле, Фридрихсгаме, Выборге и Кронштадте, открыв шхерной флотилии путь к высадке десанта под Санкт-Петербургом. Однако предпринятый ещё в марте шведский набег на Рогервик (Балтийский порт) насторожил русское командование и лишил последующий выход флота внезапности.
В начале мая 1790 года шведский флот под началом брата короля, генерал-адмирала герцога Карла Сёдерманландского (22 линейных корабля, 4 больших фрегата и 4 малых судна с более чем 1680 пушками), вышел из Карлскроны к Ревелю для уничтожения зимовавшей там эскадры. Командующий Ревельской эскадрой адмирал Василий Яковлевич Чичагов (успокоивший ранее императрицу Екатерину II словами: «Ну да что же?.. Не проглотят!..») встретил врага на тщательно подготовленной якорной позиции. Он выстроил корабли на шпрингах в три линии от Ревельской гавани к полуострову Виймси: в первой стояли девять линейных кораблей — 100-пушечные «Ростислав» (флаг В. Я. Чичагова, капитан П. В. Чичагов) и «Саратов» (флаг А. В. Мусина-Пушкина, капитан Н. И. Барш), 74-пушечные «Кир Иоанн», «Мстислав», «Святая Елена» (флаг П. И. Ханыкова, капитан К. Е. фон Брейер), «Ярослав», 66-пушечные «Победоносец», «Болеслав», «Изяслав» — вместе с 40-пушечным фрегатом «Венус» (капитан Р. В. Кроун); во второй линии напротив интервалов располагались фрегаты «Подражислав», «Слава», «Надежда Благополучия» и «Прямислав» с двумя бомбардирскими кораблями на флангах, а в третьей — семь катеров под прикрытием береговых батарей.
Ход боевых действий и тактика сторон
2 (13) мая 1790 года шведский флот вошёл на Ревельский рейд, действуя по плану начальника штаба адмирала О. Х. Норденшельда: корабли должны были, не становясь на якорь, проходить в единой кильватерной колонне мимо русской линии, непрерывно обстреливая её и повторяя заходы до полного уничтожения эскадры. Герцог Карл Сёдерманландский управлял сражением с фрегата «Ulla Fersen», держась вне досягаемости русской артиллерии. Историк Альфред Штенцель позднее назвал этот план совершенно неудачным: не сосредоточив сил, не обойдя фланги и не став на якорь против ослабленного участка, шведы подвергли себя настоящему «прогону сквозь строй».
Сильный свежий ветер сильно кренил двигавшиеся под парусами шведские корабли, из-за чего их залпы сбивались и уходили перелётом или рикошетом мимо цели, тогда как неподвижные на спокойном внутреннем рейде русские корабли вели спокойный прицельный огонь всей бортовой артиллерией, сокрушая рангоут, паруса и такелаж приближавшихся судов. Наибольшие повреждения понесли те шведские капитаны, которые убавляли паруса ради сокращения дистанции. Флагманский «Король Густав III» с перебитым такелажем потерял управление, задрейфовал почти к 50 футам от 100-пушечного «Ростислава» и был спасён от затопления под градом картечи лишь решительностью артиллерийского офицера, приказавшего вовремя задраить подветренные пушечные порты. Шедший пятнадцатым 64-пушечный корабль «Принц Карл» потерял руль и все мачты и спустил флаг (потеряв 65 убитых и 11 раненых). После двухчасовой дуэли герцог Карл поднял сигнал отхода, так что десять замыкающих кораблей колонны вышли из боя без единого выстрела. При отступлении повреждённый корабль «Riksens Ständer» выскочил на риф севернее острова Эгна (Вольф) и был сожжён самими шведами.
Решающие факторы и потери сторон
Решающим фактором победы стало эшелонированное якорное построение В. Я. Чичагова на шпрингах в три линии под защитой берега, отмелей и береговых батарей. Неподвижность артиллерийских платформ обеспечила многократное превосходство в точности стрельбы в условиях свежего ветра, а фрегаты второй линии закрывали огнём промежутки между линейными кораблями. Напротив, шведская атака проходной кильватерной колонной при сильном крене обернулась напрасной тратой снарядов и тяжёлыми разрушениями рангоута.
Русская эскадра не потеряла ни одного корабля; потери экипажей составили лишь 8 убитых и 27 раненых (в ранних донесениях современников упоминаются 4 убитых, 7 тяжело и 18 легко раненых). Швеция лишилась двух линейных кораблей («Принц Карл» захвачен русскими, «Riksens Ständer» сожжён на рифе), ещё один севший на мель корабль сбросил за борт 42 пушки, а ряд повреждённых судов ушёл на ремонт в Свеаборг. Людские потери шведов по российским данным достигли 61 убитого, 71 раненого и около 520 пленных (общие оценки колеблются от 381 до 800 человек).
Исторические последствия и значение
Ревельское морское сражение сорвало шведский план разгромить Балтийский флот России по частям в начале кампании. Потратив около десяти дней на исправление повреждений в море и потеряв два линейных корабля, флот герцога Карла двинулся к Гогланду и Кронштадту с опозданием, что позволило эскадре В. Я. Чичагова свободно выйти на соединение с Кронштадтской эскадрой А. И. Круза и замкнуть затем шведов в Выборгском заливе.
В награду за победу адмирал В. Я. Чичагов получил орден Святого Андрея Первозванного (а Екатерина II лично сочинила стихотворную надпись к его бюсту со словами «Не проглотят они нас!»), вице-адмирал А. В. Мусин-Пушкин — золотую шпагу с бриллиантами, контр-адмирал П. И. Ханыков — орден Святого Владимира II степени, П. В. Чичагов — орден Святого Георгия IV степени, Е. Е. Тет — орден Святого Владимира III степени, а капитаны Р. В. Кроун, Н. И. Барш, А. И. Денисов, Ф. Г. Скорбеев, Н. И. Шешуков, Е. К. фон Сиверс и другие — золотые шпаги «За храбрость». В 1897 году в Таллине был открыт памятник из поднятых со дна пушки и якоря шведского корабля «Riksens Ständer».
