Происхождение, Аррас и путь к революционной трибуне
Максимильен Мари Изидор де Робеспьер родился 6 мая 1758 года в Аррасе (провинция Артуа) в семье потомственного адвоката при Высшем совете Артуа; мать умерла в 1764 году, а в 1766 году отец оставил детей. Воспитанный дедом, юноша получил стипендию аббатства Сен-Ваас и в 1769–1780 годах учился в парижском лицее Людовика Великого вместе с Камилем Демуленом, прославившись успехами в латыни и риторике и получив прозвище «Римлянин» (в 1775 году он зачитал приветствие королю Людовику XVI). Окончив юридический факультет Сорбонны (1780), в 1782 году он вступил в коллегию адвокатов Арраса, вскоре оставил пост судьи из неприятия смертных приговоров, участвовал в литературном обществе «Розати» (с Лазаром Карно и Жозефом Фуше) и в 1786 году возглавил Аррасскую академию, содействуя принятию в неё женщин.
Глубоко восприняв идеи Жан-Жака Руссо о народном суверенитете, в апреле 1789 года Робеспьер был избран депутатом Генеральных штатов от третьего сословия Артуа. В Учредительном собрании (1789–1791) он стал одним из самых активных ораторов левого крыла: выступал против имущественного ценза и королевского вето, за всеобщее мужское избирательное право, свободу печати без цензуры, отмену смертной казни, равноправие протестантов, евреев, актёров и свободного цветного населения колоний. В речи 5 декабря 1790 года он сформулировал девиз «Свобода, равенство, братство» для знамён Национальной гвардии. За личную скромность (жизнь на съёмной комнате в доме столяра Мориса Дюпле на улице Сент-Оноре) и непримиримую верность принципам получил прозвище «Неподкупный». После Вареннского кризиса и ухода умеренных фельянов (лето 1791) Робеспьер возглавил Якобинский клуб; в 1791–1792 годах почти в одиночку противостоял призывам жирондистов начать войну с Австрией («никто не любит вооружённых миссионеров»). После восстания 10 августа 1792 года, свергнувшего монархию, он вошёл в Парижскую коммуну и первым от столицы был избран в Национальный конвент.
Якобинская диктатура, террор и 9 термидора (1792–1794)
В Конвенте Робеспьер возглавил монтаньяров («Гору») в острой борьбе с жирондистами. На суде над Людовиком XVI он отверг юридический формализм и референдум, добившись казни короля (январь 1793) как политической меры спасения Республики. После военных поражений, измены Дюмурье, восстания в Вандее, образования Первой коалиции и инфляционного кризиса восстание 31 мая — 2 июня 1793 года свергло Жиронду. Якобинский конвент отменил остатки феодальных повинностей, принял демократическую Конституцию 1793 года (отложенную до мира), декретировал всеобщую мобилизацию (levée en masse) и всеобщий максимум цен, а в феврале 1794 года упразднил рабство в колониях.
27 июля 1793 года Робеспьер вошёл в Комитет общественного спасения (вместе с Сен-Жюстом, Кутоном, Карно, Барером), став ведущим политическим идеологом революционного правительства, соединившего оборону страны с централизованным террором. Пытаясь ограничить произвол на местах, он добился отзыва ряда ультратеррористов (Фуше, Каррье, Тальена) и резко осудил кампанию дехристианизации. Весной 1794 года Комитет разгромил обе оппозиционные фракции — левых эбертистов (казнены 24 марта) и умеренных дантонистов во главе с Дантоном и Демуленом (казнены 5 апреля), что ослабило связь с парижскими секциями и посеяло страх в Конвенте. В мае–июне 1794 года Робеспьер учредил гражданский культ Верховного Существа и поддержал Закон 22 прериаля (10 июня), лишивший подсудимых защиты и открывший период «Большого террора». Изоляция Робеспьера в Комитете и угрозы в его речи 8 термидора сплотили заговорщиков: 9 термидора II года (27 июля 1794) Конвент постановил арестовать его с братом Огюстеном, Сен-Жюстом, Кутоном и Леба. На следующий день, 10 термидора (28 июля 1794), объявленные вне закона лидеры якобинцев были гильотинированы без суда.
Политическое наследие
Деятельность Робеспьера оставила глубоко двойственное наследие. С одной стороны, он воплотил радикально-демократическую программу Просвещения — всеобщее избирательное право, гражданское равноправие, социальную солидарность, отмену колониального рабства и девиз Французской Республики «Свобода, равенство, братство». С другой стороны, якобинская диктатура породила прецедент чрезвычайного государства, где спасение революции и культ «республиканской добродетели» оправдывали упразднение правовых гарантий и массовый политический террор. В XIX–XX веках его образ стал символом как бескомпромиссного народного заступника (для бланкистов, коммунаров и социалистов), так и предупреждением об опасностях идеологической диктатуры.
Историографические споры
Оценки Робеспьера резко разделились сразу после 9 термидора. Термидорианская и консервативно-либеральная историография (А. Тьер, Ф. Минье, Ж. Мишле) осуждали его как фанатичного диктатора и виновника террора. Напротив, Л. Блан, Ж. Жорес, а в XX веке Альбер Матьез и Жорж Лефевр реабилитировали «Неподкупного» как честного защитника демократии в условиях смертельной угрозы Республике; Альбер Собуль и советский историк А. З. Манфред анализировали якобинский блок как вершину буржуазно-демократической революции. Ревизионизм второй половины XX века (Франсуа Фюре) и новейшие исследования (Питер Макфи, Марк Линтон) акцентируют внутреннюю логику идеологии добродетели и заговора в генезисе террора, избегая при этом упрощённой демонизации.
