Предпосылки и стратегическая обстановка перед боем
К лету 1758 года главный театр военных действий Семилетней войны переместился в центральные провинции Пруссии. После неудачной кампании в Богемии король Фридрих II в начале августа отступил со своей 50-тысячной основной армией за силезскую границу в Ландесхут. Тем временем русская армия под командованием генерал-аншефа графа В. В. (Уильяма) Фермора вступила в Новую Марку и приступила к осаде Кюстрина, создав угрозу переправы через Одер. Главным опасением прусского монарха оставалась перспектива объединённого наступления русских войск и имперской (австрийской) армии фельдмаршала Леопольда Йозефа фон Дауна на коренные земли Бранденбурга.
Чтобы разбить противников поодиночке до их соединения, Фридрих II оставил заслон против Дауна в Северной Богемии под командованием маркграфа Карла фон Бранденбург-Шведта и во главе 14 000 человек за двенадцать дней совершил стремительный марш-бросок протяжённостью более 300 километров к Кюстрину. Фермор же действовал распылённо и оставил в стороне корпус П. А. Румянцева, не обеспечив прикрытия речных рубежей. 12 (23) августа Фридрих соединился с обсервационным корпусом Кристофа фон Доны, переправился через Одер у Гюстебизе и обходным манёвром атаковал стоявший у Цорндорфа лагерь русской армии с севера, стремясь отрезать ей пути отступления при сохранении для себя безопасного отхода к Кюстрину.
Местность и основные фазы сражения
Внезапный обходной манёвр прусского короля вынудил Фермора поспешно менять фронт на крайне невыгодном рубеже. Оба крыла русской армии оказались разделены глубоким оврагом, затруднявшим манёвр резервами и взаимную поддержку. Напротив, прусская армия построилась косым боевым порядком на открытой возвышенной местности, обеспечивавшей её батареям превосходные возможности для обстрела скученных русских линий.
Сражение началось 14 (25) августа в 8 часов утра ожесточённой артиллерийской канонадой. В первой фазе боя прусская пехота обрушилась на правый фланг Фермора. Русская кавалерия отразила первоначальный натиск, однако вскоре сама была опрокинута эскадронами прославленного генерала Фридриха Вильгельма фон Зейдлица. Отступавшие всадники подняли плотную тучу пыли, смешавшейся с пороховым дымом; из-за почти нулевой видимости русские пехотинцы и артиллеристы не сумели своевременно распознать своих и открыли по ним огонь. Прорвавшаяся конница Зейдлица атаковала русский правый фланг с фронта, фланга и тыла и захватила несколько батарей, но русская пехота проявила исключительное мужество, сохранила строй и выдержала все удары.
Во второй фазе Фридрих II перенёс главный удар пехоты на левый фланг русских войск. Несмотря на мощь атаки, удар был отбит, а прусская пехота обратилась в бегство. Чтобы спасти положение, Зейдлиц вновь направил свою кавалерию на этот фланг и потеснил выдвинувшуюся русскую пехоту. Перелом внесла блестящая контратака русской тяжёлой конницы генерал-майора Томаса Демику, возглавлявшего кирасирские полки Его Императорского Высочества (Петра Фёдоровича), 3-й Казанский и Новотроицкий: стремительные атаки русских кирасир сорвали кавалерийский натиск Зейдлица, отбили несколько батарей и принудили к капитуляции прусский батальон. Невероятно ожесточённая битва длилась до глубокой ночи.
Решающие факторы боя и потери сторон
Главным фактором сражения стало противостояние отточенного прусского косого боевого порядка и кавалерийской школы Зейдлица беспримерной оборонительной стойкости русской линейной пехоты и артиллерии. Хотя Фермор допустил стратегический просчёт, позволив обойти свой тыл и расчленить боевой порядок оврагом, а в ходе битвы фактически утратил нити управления, полковые командиры и солдаты не сломились даже под перекрёстным огнём. Весомый вклад в удержание равновесия внесла тяжёлая кавалерия Т. Демику, доказавшая способность на равных громить отборные эскадроны Европы; за подвиги под Цорндорфом и энергичный сбор войск после боя Демику был произведён в генерал-поручики.
Кровавая цена столкновения оказалась беспрецедентной для обоих государств. Потери русской армии составили от 16 000 до 17 000 человек; среди раненых оказался будущий светлейший князь Григорий Григорьевич Орлов. Прусская армия потеряла 12 800 человек — треть своего наличного состава. В вопросе об артиллерийских трофеях источники расходятся: пруссаки объявили о захвате 103 русских орудий, тогда как русские официальные ведомости фиксировали потерю лишь 30 пушек, что объяснялось неразберихой боя и возвращением части позиций контратаками.
Дипломатические и стратегические последствия
Поскольку ни одна из армий не была окончательно сокрушена, обе стороны поспешили провозгласить себя победителями. Отразив атаки и сохранив занимаемую позицию, Фермор отпраздновал победу в лагере, направил торжественные реляции в Санкт-Петербург и союзные столицы — Вену и Париж, а затем выстроил войска в две колонны и в образцовом порядке двинулся к Ландсбергу на сближение с корпусом П. А. Румянцева для пополнения припасов. Фридрих II использовал уход русских как предлог объявить их бежавшими, но сам избегал повторного боя и не решился препятствовать движению русских колонн.
Хотя король Пруссии временно предотвратил форсирование Одера в 1758 году, политико-психологический эффект Цорндорфа оказался неблагоприятен для Берлина. Если до битвы Фридрих II считал главным и самым опасным противником австрийскую армию Дауна, то после потери трети войска при Цорндорфе он в доверительной переписке с тревогой отмечал стойкость и «свирепость» русских солдат. В России же цорндорфский опыт вскрыл нераспорядительность В. В. Фермора, что подготовило его смену на посту главнокомандующего на графа П. С. Салтыкова и триумфы 1759 года. Событие нашло яркий отклик в культуре — от «Стансов» С. В. Нарышкина (1759) до исторического полотна А. Е. Коцебу (1852).
