Политический контекст Первой мировой войны и подготовка декларации
Вступление Османской империи в Первую мировую войну в ноябре 1914 года поставило перед Лондоном вопрос о послевоенной судьбе Палестины. К тому времени уже существовал политический сионизм: в 1896 году Теодор Герцль выпустил брошюру «Еврейское государство», а Первый сионистский конгресс в Базеле (1897) провозгласил цель создания публично-правового очага для евреев в Палестине. В самой Османской Палестине еврейская доля населения выросла к 1914 году до 7 %, тогда как подавляющее большинство составляли арабы-мусульмане и христиане. В январе 1915 года министр Герберт Сэмюэл представил кабинету меморандум о пользе союза с сионистами для укрепления британских позиций, но правительство Г. Г. Асквита связало себя противоречивыми обязательствами: перепиской Макмагона — Хусейна (1915–1916), обещавшей арабам независимость с расплывчатыми территориальными оговорками, и тайным соглашением Сайкса — Пико (1916) о международном управлении центральной Палестиной.
Поворот произошёл в декабре 1916 года с приходом к власти коалиции Дэвида Ллойд Джорджа, где пост главы Форин-офиса занял Артур Бальфур. Новый кабинет стремился к разделу Османской империи и британскому контролю над Палестиной у подступов к Суэцкому каналу. С февраля 1917 года сэр Марк Сайкс и Бальфур вели переговоры с лидерами сионистов Хаимом Вейцманом и Нахумом Соколовым. Получив предварительное согласие Франции (письмо Ж. Камбона от 4 июня 1917 г.), Италии, Ватикана и президента США Вудро Вильсона, Военный кабинет после доработки проектов с участием как сионистов, так и антисионистски настроенных британских евреев (но без участия палестинских арабов) 31 октября 1917 года — в день прорыва фронта под Беэр-Шевой — утвердил декларацию. Она была подписана 2 ноября и вышла в печати 9 ноября 1917 года.
Содержание документа и стратегические цели Лондона
По форме документ являлся кратким официальным письмом Бальфура члену палаты лордов Уолтеру Ротшильду для передачи Сионистской федерации Великобритании и Ирландии. В сжатой формулировке (67 слов в основном положении английского оригинала) были соединены три установки:
- Поддержка «национального очага»: Великобритания впервые среди великих держав заявляла о благосклонном отношении к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа и готовности содействовать этой цели.
- Защита нееврейских общин: подчёркивалось недопущение действий, нарушающих гражданские и религиозные права существовавших в Палестине нееврейских общин.
- Гарантии диаспоре: сохранялись права и политический статус евреев в любых других странах мира.
Как признавал сам Ллойд Джордж, декларация задумывалась не как филантропический жест, а как военная сделка. Британская элита, нередко преувеличивавшая влияние мирового еврейства, рассчитывала укрепить симпатии к Антанте в США и повлиять на российских евреев, чтобы не допустить выхода революционной России из войны. Одновременно союз с сионистами давал Лондону довод в пользу британского, а не интернационального управления Палестиной вопреки прежней схеме Сайкса — Пико.
Дипломатическая лексика и правовая неопределённость текста
Главное свойство текста — тщательно выверенная юридическая многозначность, позволившая согласовать противоположные позиции в британском руководстве. Ключевая фраза письма гласит:
Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране.
Понятие «национальный очаг» не существовало в международном праве и заменило более жёсткое слово «государство», позволяя разным сторонам толковать конечный статус территории по-своему. Предлог «в Палестине» без упоминания границ и Иерусалима оставлял пространство для манёвра (позже Лондон заявлял, что речь не шла о передаче всей Палестины). Вторая часть была добавлена под давлением критиков во главе с Эдвином Монтегю, опасавшихся роста антисемитизма: она гарантировала палестинским арабам гражданские и религиозные, но умалчивала об их политических правах, что британские власти позднее признавали упущением (в 1939 и 2018 годах). Как отмечал историк А. Хурани, противоречия между военными декларациями и перепиской Макмагона — Хусейна неизбежны, ибо эти тексты изначально допускали двойное прочтение.
Международно-правовое наследие и исторические последствия
В 1918 году декларацию поддержали Франция, Италия и президент США Вильсон, а в 1922 году одобрил американский Конгресс. На конференции в Сан-Ремо (24 апреля 1920 г.) союзники приняли её за основу ближневосточного урегулирования, а 24 июля 1922 года формулировка Бальфура вошла в текст Британского мандата на Палестину, утверждённого Лигой Наций. В 1945 году Устав ООН сохранил силу прежних мандатных прав (что подтвердил и Международный суд ООН).
На Ближнем Востоке декларация привела к резкому росту еврейской иммиграции (свыше 18 тыс. человек уже в 1919–1921 гг. и массовый поток в 1930-е годы от нацистских преследований) и острому конфликту с палестинскими арабами, считавшими политику Британии нарушением прежних обещаний. После столкновений 1920–1921 годов и восстания 1936–1939 годов Великобритания попыталась ограничить иммиграцию (Белая книга 1939 г.), а в 1947 году передала вопрос в ООН. Резолюция о разделе Палестины, создание Государства Израиль в 1948 году и последующие арабо-израильские войны сделали краткое письмо 1917 года одним из наиболее значимых и спорных дипломатических документов XX века.
