Предпосылки, работа комиссии Поспелова и закрытое заседание
Подготовка доклада «О культе личности и его последствиях» стала кульминацией перемен в руководстве СССР после смерти И. В. Сталина (март 1953 г.), ареста и расстрела Л. П. Берии и начавшегося возвращения первых групп политзаключённых и депортированных. 31 декабря 1955 года Президиум ЦК КПСС учредил специальную комиссию во главе с секретарём ЦК П. Н. Поспеловым (при участии П. Т. Комарова, А. Б. Аристова, Н. М. Шверника, КГБ и Прокуратуры СССР) для расследования массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом 1934 года.
9 февраля 1956 года комиссия представила Президиуму ЦК отчёт: в 1937–1938 годах было арестовано свыше 1,5 миллиона человек (около 680 тысяч расстреляно), из 139 членов и кандидатов ЦК расстреляно 89 (в докладе указано 98 репрессированных), а из 1966 делегатов XVII съезда — репрессировано 1108 и расстреляно 848. 13 февраля Президиум ЦК утвердил решение о закрытом докладе Первого секретаря ЦК Н. С. Хрущёва. После увертюры в речи А. И. Микояна утром 25 февраля 1956 года состоялось закрытое заседание XX съезда (без прессы и иностранных гостей, но в присутствии около 100 недавно освобождённых старых членов партии). Под председательством Н. А. Булганина Хрущёв читал доклад около четырёх часов; прения не открывались, а съезд принял постановления об одобрении доклада и его рассылке парторганизациям без открытой публикации.
Основные положения и структура доклада
Построенный как партийный обвинительный акт, доклад противопоставлял ленинскую коллегиальность сталинскому единовластию, опираясь на справки комиссии Поспелова и ведомственные документы:
- Теоретическое осуждение культа личности: ссылаясь на суждения классиков марксизма-ленинизма о недопустимости возвеличивания личности, Хрущёв подверг критике отказ от принципов коллективного руководства.
- Ленинское «Письмо к съезду»: были зачитаны заметки В. И. Ленина и Н. К. Крупской, содержавшие предостережения о личных чертах Сталина и предложение переместить его с поста генсека.
- Ответственность за террор 1930-х годов: Сталин обвинялся во введении ярлыка «враг народа» вместо идейной полемики, в инициировании постановления ЦИК от 1 декабря 1934 года после убийства С. М. Кирова и в телеграмме конца 1936 года о том, что НКВД «опоздал на 4 года»; осуждались пытки, «ежовщина» и фальсификация дел.
- Просчёты накануне и в ходе войны: критика затронула репрессии против комсостава РККА, игнорирование предупреждений о нападении Германии в июне 1941 года и преувеличение личной роли Сталина в руководстве фронтами.
- Депортации и послевоенные фабрикации: осуждалось принудительное выселение народов в годы войны, а также послевоенные репрессивные кампании («ленинградское дело», «мингрельское дело», «дело врачей»).
- Внешние атрибуты культа и итоговая оговорка: критике подверглись переименования городов, упоминания Сталина в Гимне СССР (1944–1953) и отмена Ленинской премии; однако в финале признавались его прошлые заслуги перед партией, а трагедия возлагалась также на Л. П. Берию.
Политические границы текста и проблема распространения
Историко-текстологический анализ доклада выявляет жёсткие рамки критики, продиктованные интересами партийной верхушки. Внимание было сфокусировано на расправах над партийным, советским и военным активом после 1934 года. За пределами доклада остались коллективизация, «раскулачивание», голод начала 1930-х годов, репрессии против беспартийного крестьянства и бывших военнопленных, Катынское дело и депортации 1939–1941 годов. Ответственность персонализировалась на Сталине и Берии, тогда как сама однопартийная система и участие других членов Президиума ЦК (включая самого Хрущёва) в репрессиях не обсуждались. При этом стенограмма заседания 25 февраля не велась, а воспоминания очевидцев (Н. А. Мухитдинова, В. Я. Исаева и др.) говорят об эмоциональных отступлениях оратора от текста, так что историки (в частности, Р. Г. Пихоя) отмечают невозможность точно сопоставить устную речь и разосланную брошюру.
Секретность доклада оказалась условной. В начале марта 1956 года гриф понизили со «Строго секретно» до «Не для печати», и текст зачитали на закрытых собраниях партийных и комсомольских ячеек по всей стране — его услышали более 25 миллионов человек. Одновременно через дозированные утечки (включая контакты с корреспондентом Reuters Дж. Ретти) и через польский партаппарат (где журналист В. Граевский передал копию в израильское посольство) документ попал на Запад. 5 июня 1956 года полный текст напечатали газеты The New York Times и The Washington Post, а в СССР он был официально опубликован лишь в 1989 году в журнале «Известия ЦК КПСС» и газете «Известия».
Историческое значение и международные последствия
Внутри СССР доклад открыл эпоху «хрущёвской оттепели» и десталинизации. Уже в 1956 году комиссии пересмотрели свыше двух миллионов дел, десятки тысяч политических заключённых были освобождены и реабилитированы, а система лагерей подверглась сокращению. Реакция общества оказалась противоречивой: в Тбилиси 4–10 марта 1956 года вспыхнули митинги против критики Сталина, подавленные 9–10 марта войсками с человеческими жертвами. Чтобы сдержать стихийную критику, 30 июня 1956 года ЦК принял более сдержанное постановление «О преодолении культа личности и его последствий» (при участии М. А. Суслова). В аппаратной борьбе доклад помог Хрущёву переиграть «старую гвардию» (В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Л. М. Кагановича), а в 1961 году после XXII съезда тело Сталина вынесли из Мавзолея.
На международной арене доклад вызвал глубокий кризис коммунистического движения: усилился выход членов из западных компартий, осенью 1956 года разразились «Польский октябрь» и антисоветское Венгерское восстание, подавленное советскими войсками. В долгосрочной перспективе критика Сталина углубила советско-китайский идеологический раскол — Пекин во главе с Мао Цзэдуном и Албания обвинили Москву в «ревизионизме». В историографии (от Л. Колаковского до Дж. Арча Гетти и Дж. Робертса) документ оценивается как переломное разоблачение государственного террора, но вместе с тем — как политически избирательный шаг, призванный сохранить монополию партии и укрепить власть Хрущёва.
