Происхождение и история разработки документа
Необходимость системной перестройки церковного управления назрела на завершающем этапе петровских реформ. После смерти патриарха Адриана в 1700 году выборы нового предстоятеля не проводились, а управление Церковью временно возлагалось на местоблюстителя патриаршего престола митрополита Стефана Яворского. Заменяя в 1717–1720 годах устаревшую систему приказов центральными коллегиями, Пётр I решил распространить коллегиальный принцип и на сферу духовного управления.
В октябре 1718 года царь поручил псковскому епископу (позднее архиепископу Новгородскому) Феофану Прокоповичу разработать устав Духовной коллегии — «Духовный регламент». Феофан стал не только исполнителем, но и главным идеологом преобразования. К 11 февраля 1720 года проект был прочитан и собственноручно исправлен Петром I, а 23 февраля направлен указом обер-секретарю Сената для совместного рассмотрения сенаторами и находившимися в Петербурге архиереями с требованием письменных замечаний и объяснений по каждому спорному вопросу.
Указом Сената от 9 марта 1720 года начался организованный сбор подписей епископов и архимандритов Московской губернии, после чего текст разослали с посыльными в Москву, Казань, Вологду и другие епархии. Местоблюститель Стефан Яворский сначала уклонялся от подписи, ссылаясь на неясность отдельных мест, но вскоре уступил. Акт с дополнениями утвердили 25 января 1721 года: к шести епископам и трём архимандритам в столице за семь месяцев присоединились 19 епископов, 48 архимандритов, 15 игуменов и 5 иеромонахов без возражений и поправок. Осенью 1721 года, уже после открытия деятельности нового органа, документ напечатали под заглавием «Регламент, или Устав духовной коллегии».
Основные положения и структура Регламента
«Духовный регламент» включал три части, объединившие доктринальное обоснование реформы и практические нормы повседневного управления:
- Часть первая (принципы коллегиальности). Обосновывалась замена единоличного патриарха «соборным правительством» — Духовной коллегией (Святейшим Правительствующим Синодом). Указывалось, что коллегия действует беспристрастнее и быстрее («в единой персоне не без страсти бывает»), не прекращает работу со смертью одного лица и исключает смуты в народе, склонном видеть в патриархе «второго государя», равного самодержцу или превосходящего его.
- Часть вторая (устройство и компетенция Синода). Определялся штат по образцу светских коллегий: президент, два вице-президента, четыре советника и четыре асессора из чёрного и белого духовенства, канцелярия и целое ведомство фискалов. Надзор от лица монарха осуществлял светский обер-прокурор. Члены Синода приносили особую присягу, признавая крайним судьёй духовной коллегии самого всероссийского монарха. Синоду поручались борьба с суевериями и расколом, прекращение почитания не признанных проверкой чудесных явлений, духовная цензура и выпуск просветительных книг.
- Часть третья (обязанности архиереев, образование и быт). Епархиальным архиереям предписывалось «не высоко мыслить о своей чести» и заводить при архиерейских домах духовные училища для сыновей духовенства с широкой программой, включавшей историю, географию, физику с метафизикой и «краткую политику Пуфендорфову». Кандидаты в священники проходили экзамен на знания и отсутствие мистических видений или «смущающих снов».
Регламент упразднял практику церквей, «содержимых вдовами», и ставил под особый контроль домашних духовников. Мужчинам запрещался монашеский постриг ранее 30 лет, женщинам — окончательные обеты ранее 50 лет, причём послушничество до этого возраста не препятствовало вступлению в брак; монахам предписывались обязательный труд, исповедь и причастие не реже четырёх раз в год и запрет посещать женские монастыри и частные дома.
Источниковедческий и текстологический анализ
В историографии подчёркивается необычная жанровая природа «Духовного регламента». По официальной номенклатуре он назван уставом и прямо отсылает в вопросах делопроизводства к Генеральному регламенту 1720 года, однако по стилю изложения представляет собой не сухой юридический кодекс, а полемическое рассуждение, объяснительную записку и идеологический манифест петровского курса, близкий к политическому памфлету и сатире.
Особенно выразительна глава о проповедниках Слова Божия, где Феофан Прокопович дал едкую карикатуру на приверженцев старины и старой схоластической проповеди с прозрачными выпадами против Стефана Яворского. Просветительская риторика сочетается с исторической аргументацией: история сравнивается со «зрительной трубой», доказывающей, что ереси и смуты порождаются невежеством, а не науками. Сбор подписей духовенства под таким полемическим текстом служил проверкой служебной покорности и политической благонадёжности сословия. Поскольку акт 1721 года почти не затрагивал повседневный быт приходского клира и монашества, Синод подготовил «Прибавление к Регламенту о правилах причта церковного и чина монашеского», которое после личной правки Петра I вышло вторым изданием в 1722 году.
Историческое значение и последствия
«Духовный регламент» стал юридическим фундаментом Синодального периода истории Русской православной церкви (1721–1917), завершившегося лишь восстановлением патриаршества на Поместном соборе 1917–1918 годов. На смену прежней автономии духовной власти пришла государственно-церковная система, в которой Церковь интегрировалась в административный аппарат Российской империи при верховной юрисдикции монарха.
Вместе с тем Регламент оказал значительное культурное влияние: созданная им сеть епархиальных училищ и семинарий положила начало системному сословному образованию клира, постепенному вытеснению безграмотности и развитию отечественного богословия, а также закрепила централизованную духовную цензуру. В научной литературе оценки акта расходятся от критики «огосударствления» церковной жизни и протестантских заимствований (П. В. Верховский, Г. В. Флоровский) до анализа документа как церковно-административной модели и выдающегося памятника русской публицистики XVIII столетия.
