Исторический контекст и поворот после войны с Калингой
При императоре Ашоке (268–232 гг. до н. э.) держава Маурьев охватила почти весь Индийский субконтинент — от Гиндукуша до южных районов Декана. Первые годы правления Ашока следовал традиционной политике территориальных завоеваний. Переломным событием стала война против прибрежного царства Калинга (современная Одиша) на восьмом году царствования (ок. 260 г. до н. э.). Согласно Тринадцатому большому наскальному эдикту, при покорении страны сто тысяч человек было убито, сто пятьдесят тысяч угнано в плен, а ещё многие тысячи погибли от бедствий войны.
Потрясённый кровопролитием государь пережил глубокий нравственный переворот, принял буддизм в качестве мирянина (упасаки) и провозгласил переход от военного насилия к «победе дхармы» (Дхамма-виджая). Начиная с двуязычной кандагарской надписи десятого года правления (260 г. до н. э.) и вплоть до двадцать седьмого года (237–236 гг. до н. э.) указы Ашоки высекались на скалах, стенах пещер и полированных колоннах. Если внешняя форма надписей испытала влияние персидской эпиграфической традиции Ахеменидов (такой как Бехистунская надпись) и эллинистических декретов, то их пацифистское и этическое содержание не имело аналогов в Древнем мире.
Корпус эдиктов и их ключевые положения
Корпус насчитывает свыше тридцати (традиционно 33) памятников, разделяемых на четыре группы по объёму и носителю:
- Малые наскальные эдикты: наиболее ранние указы (включая греко-арамейскую надпись из Кандагара, эдикты в Маски и Гуджарре, посвящения в пещерах Барабара и Байратский эдикт № 3 со списком буддийских проповедей для сангхи).
- Малые колонные эдикты: пять надписей в Сарнатхе, Санчи, Румминдеи и Нигали-Сагаре, запрещающие раскол в монашеской общине и фиксирующие паломничества царя к святыням в Непале (включая расширение ступы будды Конагаманы).
- Большие наскальные эдикты: серия из четырнадцати пространных указов (и двух отдельных эдиктов в Калинге), размещённых вдоль границ державы и освещающих управление, мораль и отношения с соседями — южноиндийскими Чолами и Пандьями и эллинистическим царём Антиохом II.
- Большие колонные эдикты: семь технически совершенных указов конца правления (26–27-й годы) на колоннах Центральной Индии (Аллахабад, Топра, Мирут, Лаурия-Арарадж, Лаурия-Нандангарх, Рампурва), где Седьмой эдикт подводит итог жизни Ашоки.
Главные эдикты Ашока называл «письменами Дхармы» (Dhaṃma Lipi), понимая под дхармой не узкую конфессиональную догму, а общегражданскую этику (переданную по-гречески как eusebeia — «благочестие», а по-арамейски как qsyt — «истина»): ненасилие (ахимсу), правдивость, милосердие, щедрость, почтение к родителям, наставникам, брахманам, шраманам и слугам. Двенадцатый наскальный эдикт прямо провозглашал веротерпимость и запрещал поношение чужих учений ради прославления своего.
В сфере правосудия и социальной политики государь требовал единообразия судов и смягчения кар: за двадцать шесть лет правления он провёл двадцать пять освобождений узников и даровал приговорённым к казни трёхдневную отсрочку для ходатайства родных или покаяния. Второй наскальный эдикт сообщает об устройстве лечебниц и врачебной помощи как для людей, так и для скота. Наконец, Первый наскальный и Пятый колонный эдикты прекратили царскую охоту, ограничили убой скота во дворце, запретили выжигание лесов, кастрацию петухов и скармливание живых существ другим животным, взяв под защиту попугаев, уток, летучих мышей, черепах, носорогов, а также беременных и кормящих коз, овец, свиней и их детёнышей до полугода (хотя штраф в 100 пан за браконьерство показывает сопротивление этим запретам).
Язык, палеография и история дешифровки
После упадка Хараппской цивилизации эдикты Ашоки стали древнейшими твёрдо датируемыми письменными памятниками Индии (предшествующие ведийские тексты передавались устно) и первым вещественным свидетельством буддизма. В восточной и центральной Индии указы составлены на канцелярском пракрите ардхамагадхи письмом брахми (даже на дравидийском юге — в Карнатаке и Андхра-Прадеше, что отражает административный централизм), на северо-западе — на гандхарском пракрите письмом кхароштхи (справа налево), а в Кандагаре — на высоколитературном философском греческом и арамейском языках. Знаки числительных из этих надписей считаются предками индо-арабских цифр.
К V в. н. э. брахми и кхароштхи были забыты. Ключ к ним нашли в 1834–1838 гг.: норвежский учёный Кристиан Лассен в 1836 г. определил ряд букв брахми по двуязычным монетам индо-греческого царя Агафокла, а британский исследователь Джеймс Принсеп при поддержке Александра Каннингема и данных палийских хроник от Джорджа Тернора в 1837–1838 гг. дешифровал оба алфавита и отождествил титул «Деванампия Пиядаси» («Возлюбленный богами, благосклонно взирающий») с Ашокой. Окончательным доказательством авторства послужили находка К. Бидона в Маски (1915) и надпись из Гуджарры, соединяющие этот титул с личным именем «Ашокараджа».
Историческое значение и культурное наследие
Эдикты Ашоки занимают особое место в мировой политической истории как первый документально подтверждённый отказ великой державы от захватнических войн ради политики ненасилия, межконфессионального мира, гуманизации наказаний и государственной охраны фауны. Указы закрепили пракриты в качестве основного языка индийской эпиграфики вплоть до подъёма санскритских надписей в I в. н. э.
Полированные монолитные колонны и их знаменитые капители (особенно львиная капитель из Сарнатха, соединившая индийскую буддийскую иконографию с мастерством резчиков персо-эллинистической традиции) заложили основы монументального искусства Южной Азии и в XX в. стали гербом независимой Индии. Для исторической науки синхронные надписи с упоминаниями эллинистических монархов середины III в. до н. э. служат надёжным хронологическим каркасом, позволяющим отделить реальную историю империи Маурьев от позднейших хроник и легенд.
