Происхождение и исторический контекст
Миланский эдикт (лат. Edictum Mediolanense, греч. Διάταγμα τῶν Μεδιολάνων) возник на исходе кризиса тетрархии и долгого противостояния римской власти с христианской общиной. В III веке гонения при Деции (249–251) и Валериане сменились при Галлиене (253–268) почти сорокалетним периодом относительного спокойствия, названным Евсевием Кесарийским «малым миром Церкви». Однако к началу IV века, когда христиане составляли около десятой части населения империи (не менее шести миллионов человек), Диоклетиан развернул масштабное Великое гонение с конфискацией храмов, кладбищ, священных книг и имущества общин.
Неудача насильственной политики стала явной к концу правления Галерия, издавшего 30 апреля 311 года в Сердике (обнародован в Никомедии) эдикт о веротерпимости: христианам разрешались богослужения при условии молитвы о благополучии империи и императоров, но конфискованная собственность не возвращалась, а на Востоке соправитель Максимин Дайя вскоре возобновил преследования, опираясь на петиции языческих городов (например, сохранившуюся каменную надпись из ликийской Ариканды). В феврале 313 года в Медиолане (Милане) западный август Константин I и правитель балканских провинций Лициний согласовали новый курс веротерпимости, направленный и против Максимина Дайи. После победы над последним Лициний направил предписание наместникам восточных провинций; в Никомедии документ был обнародован 13 июня 313 года.
Источники текста и текстологические особенности
Подлинный канцелярский оригинал 313 года до нас не дошёл; его содержание восстанавливается по двум независимым памятникам IV века с существенными расхождениями:
- Латинский текст Лактанция: в трактате «О смертях гонителей» (De mortibus persecutorum) приведено циркулярное письмо Лициния к наместнику Вифинии, вывешенное в Никомедии 13 июня 313 года;
- Греческий перевод Евсевия Кесарийского: включён в десятую книгу «Церковной истории» по копии из Кесарии Палестинской, переведённой до 325 года.
Греческая редакция Евсевия содержит вступительную часть об отмене прежних ограничительных условий, отсутствующую у Лактанция. Хотя позднее в панегирике «Жизнь Константина» Евсевий преуменьшал роль Лициния, оба ранних свидетельства прямо называют соавторами решения обоих августов. В современной антиковедческой науке подчёркивается, что формального «эдикта» из Милана как единого законодательного акта могло не существовать: сохранившийся текст представляет собой императорское административное послание-рескрипт наместникам, изданный Лицинием от лица обоих правителей на основании медиоланских договорённостей.
Основные положения и правовые нормы
Миланские постановления объединяли провозглашение универсальной религиозной свободы с конкретным механизмом имущественной реституции в пользу христиан:
- Свобода вероисповедания для всех подданных: документ отменял все стеснительные оговорки прежних указов и даровал христианам, как и всем остальным жителям Римской империи, свободное право следовать той религии, которую каждый изберёт, дабы «всякое божество на небесах» было милостиво к правителям и государству.
- Уравнение культов: традиционная римская государственная религия лишалась исключительной монополии, однако не подвергалась запрету — язычники сохраняли полную свободу открытого совершения своих обрядов.
- Безвозмездный возврат церковной собственности: в отличие от эдикта Галерия 311 года, акт 313 года обязывал немедленно и без всякого выкупа вернуть христианским общинам (признававшимся корпоративным собственником — corpus Christianorum) все конфискованные молитвенные дома, храмы, земли и прочее имущество.
- Компенсация нынешним владельцам из казны: лица, купившие прежде конфискованное христианское имущество у фиска или получившие его в дар, должны были без промедления и обмана уступить его христианам, получая право обратиться к провинциальному наместнику за возмещением убытков из императорской казны.
Историческое значение и историографическая оценка
Миланский эдикт открыл эпоху так называемого «мира Церкви» — периода легального существования христианских общин, открытого богослужения, свободного храмостроительства и корпоративного землевладения. Вместе с тем современная историография решительно опровергла старое представление, будто в 313 году христианство было провозглашено единственной или государственной религией Римской империи: этот статус никейское христианство приобрело лишь в 380 году в силу Фессалоникского эдикта Феодосия I. Как точно сформулировал русский церковный историк В. В. Болотов, «эдикт дал свободу всему населению империи держаться своей религии, при этом не стеснил привилегии язычников и открыл возможность перехода не только в христианство, но и в другие, языческие культы».
В научной литературе (от фундаментального исследования А. И. Бриллиантова 1916 года до современных трудов) продолжается дискуссия о личных мотивах правителей. Нейтральная богословская терминология послания отражала политический компромисс с остававшимся в 313 году язычником Лицинием ради умиротворения империи. Что касается Константина I, одни историки видят в миланском акте расчётливый прагматизм государственного деятеля, другие — первый официальный шаг императора, уже избравшего христианство и вскоре подтвердившего этот выбор широким покровительством Церкви.
