313 н.э. религия/право Европа Реформы, право и конституции IV век (300–399 гг.)

Миланский эдикт

Политико-правовое соглашение императоров Константина и Лициния 313 года о свободе вероисповедания, окончательно прекратившее гонения на христиан в Римской империи и гарантировавшее возврат церковного имущества.

Кратко (TL;DR)

Миланский эдикт — принятое в историографии обозначение совместной религиозно-правовой программы императоров Константина I и Лициния, согласованной в феврале 313 года в Медиолане (Милане) и обнародованной на Востоке рескриптом Лициния из Никомедии от 13 июня 313 года. Развивая Сердикийский эдикт Галерия (311 г.), документ отменил ограничения на христианское богослужение, уравнял все культы перед законом, лишил традиционное язычество монопольного государственного статуса и предписал безвозмездный возврат конфискованного имущества христианских общин.

Страница греческой рукописи XVI века «Церковной истории» Евсевия Кесарийского с текстом Миланского эдикта
Лист греческого манускрипта первой половины XVI века из собрания Британской библиотеки, содержащего «Церковную историю» Евсевия Кесарийского с древнегреческим переводом Миланского эдикта 313 года. Иллюстрация: Неизвестен, Public domain

Предпосылки и исторический контекст

На протяжении первых трёх веков нашей эры правовое положение христиан в Римской империи оставалось крайне неустойчивым. Традиционная римская религия строилась на принципе pax deorum — поддержания благосклонности богов к государству посредством публичных жертвоприношений, что составляло ядро mos maiorum («нравов предков») и гражданской лояльности. Если этнические культы покорённых народов легко интегрировались в имперский пантеон, а иудаизм пользовался признанной древностью национальной традиции, то христиане, вербуя последователей среди язычников и категорически отказываясь приносить жертвы гению императора и государственным богам, воспринимались как угроза самому существованию Империи.

Во второй половине III и начале IV века преследования приобрели общеимперский характер (эдикты Деция и Валериана), достигнув кульминации при Диоклетиане: в 303–304 годах началось Великое гонение, сопровождавшееся разрушением храмов, конфискацией церковной собственности, сожжением священных книг и казнями клира и мирян. К началу IV века, однако, численность христиан достигла примерно 5–10 % населения Империи (свыше 6 млн человек в основных городах Востока и Средиземноморья), и силовое искоренение общин потерпело провал. В условиях распада тетрархии и гражданских войн 306–313 годов религиозный вопрос стал важнейшим фактором политической легитимации.

Первым признанием тупиковости репрессий стал Сердикийский эдикт о веротерпимости, изданный тяжело больным императором Галерием и опубликованный в Никомедии 30 апреля 311 года. Галерий с сожалением констатировал, что христиане не вернулись к «установлениям древности», и дозволял им «существовать вновь и устраивать свои собрания» при условии молитв о благе республики и императоров. Тем не менее акт 311 года носил половинчатый характер: он не регулировал возврат отнятых церквей, кладбищ и земель, а после смерти Галерия в том же году его цезарь и правитель Востока Максимин Даза, провозгласивший себя августом, возобновил преследования и поощрял городские петиции против христиан (одна из них сохранилась в надписи из ликийской Ариканды). В западных же областях Константин I после победы над Максенцием у Мульвийского моста (октябрь 312 г.) уже покровительствовал Церкви и фактически открыл путь к пересмотру имперской религиозной политики.

Ход событий и ключевые механизмы

Медиоланское совещание и разгром Максимина Дазы

В феврале 313 года в Медиолане (современном Милане) состоялась встреча двух соправителей-августов — правителя Запада Константина I и правителя Балкан Лициния, скреплённая династическим браком Лициния с сестрой Константина Констанцией. Помимо военно-политического союза против Максимина Дазы на Востоке, императоры согласовали принципиально новую религиозную линию, устранявшую ограничительные оговорки эдикта 311 года. Весной 313 года Максимин Даза вторгся во Фракию, но 30 апреля потерпел сокрушительное поражение от Лициния при Тзираллуме (близ Адрианополя) и вскоре умер в Тарсе. Установив контроль над восточными провинциями, Лициний 13 июня 313 года обнародовал в Никомедии официальный латинский рескрипт (распоряжение) на имя наместника Вифинии, закреплявший медиоланские договорённости и распространявшийся затем на все восточные области (вплоть до Сирии и Палестины).

Правовые и имущественные механизмы документа 313 года

  • Принцип всеобщей свободы совести: В отличие от Сердикийского эдикта, даровавшего снисхождение лишь заблудшим, медиоланский акт провозглашал предоставление «как христианам, так и всем вообще свободной власти следовать той религии, которую кто пожелает» (libera potestas sequendi religionem). Это обосновывалось стремлением обеспечить благоволение «всякого божества, пребывающего на небесном престоле» ко всем подданным и самим правителям.
  • Уравнение религий и десакрализация языческой монополии: Формулировка документа гарантировала приверженцам всех иных культов право открытого и беспрепятственного отправления обрядов ради «мира нашего времени». Тем самым традиционное римское язычество впервые утрачивало статус единственной привилегированной государственной религии, а христианство получало полноценное легальное признание (religio licita).
  • Полная и безвозмездная реституция церковной собственности: Наиболее конкретная и новаторская часть текста предписывала незамедлительно вернуть христианским общинам (как единому корпоративному субъекту права — corpus christianorum) все места собраний, храмы, участки и иное имущество, конфискованное в годы гонений. Возврат должен был осуществляться безвозмездно, «без какой-либо платы, обмана и проволочек».
  • Государственная компенсация добросовестным владельцам: Лица, купившие конфискованные владения у фиска или получившие их в дар от императора, обязаны были немедленно передать их общинам, но получали право обратиться к провинциальному наместнику (викарию) за денежным возмещением убытков из государственной казны за счёт особого императорского распоряжения.

Ускорение легализации в провинциях

Властям на местах предписывалось энергично и безотлагательно исполнить указ, чтобы устранить прежние злоупотребления и восстановить гражданское спокойствие. На практике на Западе Константин уже в 312–313 годах дополнил общую легализацию прямыми налоговыми иммунитетами для кафолического клира, правом Церкви принимать завещательные отказы и государственными субсидиями, тогда как на Востоке Лициний реализовал эдикт прежде всего как прагматический акт умиротворения провинций после победы над Максимином.

Источниковедческая база и свидетельства

Подлинный канцелярский оригинал акта 313 года до нас не дошёл, и о его содержании историки судят по двум главным литературным памятникам первой трети IV века, сопоставляя их со свидетельствами эпиграфики и позднейших историков.

Во-первых, латинский текст документа почти полностью воспроизведён современником событий, христианским ритором и учителем сына Константина Лактанцием в трактате «О смертях гонителей» (De mortibus persecutorum, гл. 48), написанном около 314–316 годов. Именно по Лактанцию устанавливается точная дипломатическая форма памятника: это не общий эдикт (edictum) обоих императоров из Милана, а окружное послание (litterae / рескрипт) Лициния к правителю Вифинии, вывешенное в Никомедии 13 июня 313 года со ссылкой на состоявшуюся встречу с Константином в Медиолане. В латинской редакции Лактанция отсутствует начальная преамбула.

Во-вторых, греческий перевод текста (сделанный до 325 года с экземпляра, обнародованного в Палестине, вероятнее всего в Кесарии) включён Евсевием Кесарийским в десятую книгу «Церковной истории» (Historia Ecclesiastica, X, 5, 2–14). Версия Евсевия содержит вступительную часть, отсутствующую у Лактанция, но имеет ряд стилистических особенностей перевода с латинской канцелярской формулы. Показательно, что в более позднем панегирическом «Жизнеописании Константина» (Vita Constantini), составленном после поражения и казни Лициния в 324 году, Евсевий уже вычеркнул имя Лициния, приписав всю заслугу издания закона исключительно Константину, что служит ярким примером идеологической коррекции источника. Важный эпиграфический контекст даёт упомянутая каменная надпись из Ариканды в Ликии (направленная Максимину, Константину и Лицинию с просьбой подавить христиан) и уцелевшие эдикты самого Максимина Дазы, демонстрирующие острую борьбу вокруг исполнения указа Галерия накануне 313 года.

Исторические итоги и долгосрочное значение

Миланский эдикт положил начало эпохе, получившей в церковной истории наименование «Мира Церкви». Впервые за три столетия христианские общины получили возможность открыто совершать литургию, возводить монументальные базилики (при щедрой поддержке императорской казны — в Риме, Иерусалиме, Никомедии и позднее Константинополе), владеть недвижимостью на правах юридического лица и участвовать в общественной жизни Империи. При Константине I епископы получили судебные полномочия по гражданским делам (episcopalis audientia), воскресенье («день солнца») в 321 году было объявлено нерабочим днём, а клир был освобождён от обременительных муниципальных повинностей (декурионата).

Вопреки устоявшемуся популярному мифу, Миланский эдикт не провозгласил христианство единственной или государственной религией Римской империи. Он установил режим религиозного плюрализма и веротерпимости, при котором языческие жрецы, храмы и традиционные жертвоприношения продолжали легально существовать, а на монетах Константина вплоть до 320-х годов сохранялась солярная символика Непобедимого Солнца (Sol Invictus). Перелом от юридического равноправия к конфессиональному государству произошёл постепенно: созыв Константином Первого Никейского собора в 325 году вовлёк императорскую власть в определение ортодоксии, запреты жертвоприношений усилились при Констанции II (при кратковременной языческой реакции Юлиана Отступника в 361–363 гг.), и лишь Фессалоникский эдикт Феодосия I, Грациана и Валентиниана II от 27 февраля 380 года сделал никейское христианство нормативной государственной религией Империи.

Дискуссии и оценки в историографии

В историографии XIX–XXI веков вокруг акта 313 года сложились три устойчивые научные дискуссии. Первая касается дипломатической природы самого памятника: ещё в 1891 году немецкий историк Отто Зеек резко оспорил само существование «Миланского эдикта», доказав, что сохранившийся у Лактанция и Евсевия текст является никомедийским рескриптом Лициния, а в Западной империи Константин уже снял ограничения ранее. Современный консенсус (Т. Барнс, С. Коркоран) признаёт условность традиционного термина «эдикт», но подтверждает историчность самой Миланской программы февраля 313 года как согласованной политики обоих императоров.

Вторая дискуссия посвящена религиозным мотивам Константина и смыслу нейтральных формулировок документа («высшее божество на небесном престоле»). Якоб Буркхардт видел в Константине холодного политического прагматика, использовавшего сплочённую христианскую организацию в борьбе за единовластие. Напротив, Норман Бейнс, Андраш Альфёльди и Тимоти Барнс убедительно обосновали искренность религиозного поворота Константина в 312 году, объясняя инклюзивную и философски обтекаемую лексику текста 313 года участием язычника Лициния, для которого это была формула умиротворения Востока. С точки зрения социокультурной истории права, акт 313 года оценивается также как важный прецедент свободы совести в европейской правовой традиции.

Значительный вклад в изучение памятника внесла дореволюционная русская историко-церковная школа. В. В. Болотов подчёркивал, что «эдикт дал свободу всему населению империи держаться своей религии, при этом не стеснил привилегии язычников», а фундаментальная монография А. И. Бриллиантова «Император Константин Великий и Миланский эдикт 313 года» (1916), наряду с переводами М. Э. Поснова и исследованиями П. В. Кузенкова, заложила прочную филологическую и историко-правовую базу анализа соотношения латинской и греческой редакций документа.

Хронология ключевых этапов

Дата / этап Событие Историческое пояснение
303–304 гг. Издание эдиктов Диоклетиана о Великом гонении Запрет христианских собраний, разрушение церквей, изъятие имущества и обязательные жертвоприношения приводят к массовым конфискациям и мученичеству.
30 апреля 311 г. Сердикийский эдикт веротерпимости Галерия Прекращение общеимперских гонений и признание права христиан на собрания, но без возврата конфискованного имущества и с саботажем со стороны Максимина Дазы.
28 октября 312 г. Битва у Мульвийского моста Победа Константина I над Максенцием под христианским знаком (хризмой) утверждает его власть в Италии и Африке и открывает этап прямого покровительства Церкви.
Февраль 313 г. Встреча Константина I и Лициния в Медиолане Союз двух августов скрепляется браком Лициния и Констанции и выработкой общей декларации о полной религиозной свободе и возвращении церковной собственности.
13 июня 313 г. Обнародование рескрипта Лициния в Никомедии После разгрома Максимина Дазы текст медиоланских договорённостей рассылается наместникам восточных провинций в форме мандата (сохранился у Лактанция и Евсевия).
325 и 380 гг. От равноправия к государственной религии Первый Никейский собор (325 г.) при Константине унифицирует догматику, а Фессалоникский эдикт Феодосия I (380 г.) превращает никейское христианство в официальную религию Империи.

Участники, территории и исторические связи

Связанные личности, документы и понятия

Первоисточник и документ Миланский эдикт — Первоисточник и правовой акт
Личность Константин Великий — Ключевой участник

Связанные события в графе

Частые вопросы и ответы

Почему историки уточняют, что «Миланский эдикт» на самом деле не является эдиктом из Милана?
Сохранившийся у Лактанция и Евсевия документ представляет собой не формальный императорский эдикт, подписанный в Милане, а окружное письмо (рескрипт) Лициния к наместнику Вифинии, обнародованное в Никомедии 13 июня 313 года на основе устного или программного соглашения с Константином в Милане в феврале 313 года.
Чем Миланский эдикт 313 года отличался от Сердикийского эдикта Галерия 311 года?
Указ Галерия лишь снисходительно мирился с существованием христиан при условии молитв за государство, но не затрагивал утраченную ими собственность. Миланское соглашение провозгласило равную свободу вероисповедания для всех жителей и обязало власти безвозмездно вернуть общинам все конфискованные храмы и земли с компенсацией владельцам из казны.
Правда ли, что Миланский эдикт сделал христианство единственной государственной религией Рима?
Нет. Миланский эдикт уравнял христианство с языческими культами, предоставив свободу религии каждому подданному и отменив монополию традиционного римского политеизма. Официальной государственной религией Римской империи никейское христианство стало только в 380 году при Феодосии I.
В чём расхождения между текстами документа у Лактанция и Евсевия Кесарийского?
Лактанций приводит оригинальный латинский текст письма Лициния, вывешенного в Никомедии, но без вступительной преамбулы. Евсевий Кесарийский сохранил греческий перевод, сделанный с палестинской копии, который включает вводную часть и отражает более позднюю прохристианскую редакторскую интонацию.
Почему в тексте документа упоминается «всякое божество на небесном престоле», а не прямо христианский Бог?
Обобщённая монотеистически-инклюзивная формула позволяла сочетать религиозные убеждения Константина, стремившегося к покровительству христианского Бога, с позицией язычника Лициния и традиционной римской заботой о благосклонности высших сил к государству (pax deorum), не вызывая отторжения у языческого большинства.

Научная литература и источники

  1. Миланский эдикт // Википедия (русскоязычная версия) [ru.wikipedia.org]
  2. Edict of Milan // English Wikipedia [en.wikipedia.org]
  3. Миланский эдикт (свод переводов и библиография) // Викитека [ru.wikisource.org]
  4. Бриллиантов А. И. Император Константин Великий и Миланский эдикт 313 года. — Петроград: тип. М. Меркушева, 1916. — VIII, 198 с. [azbyka.ru]
  5. Galerius and Constantine: Edicts of Toleration 311/313 // Internet Medieval Sourcebook, Fordham University [www.fordham.edu]
  6. Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. 3: История Церкви в период Вселенских соборов. — СПб., 1913