Происхождение, датировка и сохранившийся список
Новгородская судная грамота (НСГ) — основной сохранившийся кодекс судоустройства и процесса Новгородской республики XV века. Она дошла до нас в единственном списке без окончания (листы 51–54 об.) в составе уникального рукописного сборника середины 1470-х годов О-IV-№ 14 из Отдела рукописей Российской национальной библиотеки, где большинство актов (кроме Коростынского договора) известны лишь по этой рукописи.
Время первоначального составления памятника в науке оценивается по-разному. М. Михайлов относил его к 1440 году (периоду войны Новгорода с великим князем Василием II Васильевичем), а И. Д. Беляев — к времени вскоре после Яжелбицкого мира 1456 года, когда грамота была утверждена крестным целованием; впрочем, историки начала XX века считали обе ранние датировки предположительными. Достоверно установлена дата дошедшей редакции — после Коростынского договора 11 августа 1471 года, включившего требование великого князя Ивана III Васильевича поставить на новгородской «докончальной грамоте о суде» имена и печати великих князей. Преамбула от имени посадников, тысяцких, бояр, житьих людей, купцов и чёрных людей всех пяти концов и всего Господина Великого Новгорода с веча на Ярославовом дворище оформлена по докладу великим князьям Ивану Васильевичу и его сыну Ивану Ивановичу с благословения наречённого архиепископа Феофила. Источниками грамоты выступили статьи Русской Правды и местное новгородское право.
Основные положения: судоустройство и порядок судопроизводства
Разделённый М. Ф. Владимирским-Будановым на 42 статьи текст регулирует не составы уголовных преступлений (остававшиеся в ведении Русской Правды), а организацию судебных органов, должностных чинов (дьяков, приставов, «позовников», писцов, межников и подверников) и порядок процесса:
- Четыре основные судебные системы: 1) церковный суд архиепископа (его наместника), разбиравший дела клира, а тяжбы церковных людей с мирянами — совместно с городским судьёй (смесный суд); 2) суд посадника и великокняжеского наместника (князь не мог судить без посадника, а посадник действовал совместно с наместником через их уполномоченных — тиунов в присутствии приставов, причём наместнику принадлежало право пересмотра дела); 3) княжеский суд на Городище (для княжих людей силами городских и княжеских бояр с пересудом у самого князя при посаднике); 4) суд тысяцкого — бывшего главы городского ополчения (торговый и полицейский суд по нарушениям порядка, мер и весов, а совместно с посадником — по спорам новгородских и иноземных купцов). Кроме того, действовали корпоративные суды старост и купеческо-ремесленных «братчин».
- График заседаний и коллегия докладчиков: суды в Новгороде созывались трижды в неделю (по понедельникам, средам и пятницам) с выездными сессиями в городах, а дела завершались в установленные сроки (в частности, ежегодно избираемый посадник должен был закончить дела до сложения полномочий) и докладывались архиепископу. Если тиуны не выносили окончательного приговора, дело переходило на «доклад» или «пересуд» в высшую инстанцию — к наместнику, посаднику и постоянной коллегии из 10 присяжных докладчиков (из бояр и житьих людей), собиравшейся во дворе архиепископского дома.
- Состязательный процесс и защита суда: до слушания тяжущиеся стороны могли нанять «рассказчиков» для досудебного примирения с выдачей окончательной, не подлежащей обжалованию судебной грамоты. При продолжении тяжбы приказчик целовал крест точно исполнять приговор, судебные издержки и пошлины платила проигравшая сторона, а как пережиток сохранялся судебный поединок («поле»). Особой мерой стал 50-рублёвый штраф с боярина за клевету на судей.
Текстология, социальная направленность и историография
Памятник был впервые введён в научный оборот Н. М. Карамзиным (в примечании 404 к V тому «Истории государства Российского») и опубликован в первом томе «Актов Археографической экспедиции» (№ 92), переиздан в «Памятниках истории великого Новгорода» и комментировался Н. Л. Дювернуа («Источники права и суд в древней России», 1869), М. Ф. Владимирским-Будановым и Ф. Фельдбрюгге.
Историки права (Н. Л. Дювернуа, И. Д. Беляев, М. Ф. Владимирский-Буданов, Ф. Фельдбрюгге) обращают внимание на переходный политико-правовой характер редакции 1471 года. С одной стороны, грамота последовательно защищала интересы новгородских бояр и житьих людей, формировавших коллегию десяти докладчиков и контролировавших корпоративные и вечевые магистратуры. С другой — обязательный контроль великокняжеского наместника на пересуде, жёсткие сроки рассмотрения исков, детальное регулирование земельных тяжб и высокий штраф за клевету на судей отразили наступление Москвы на произвол местной олигархии. По уровню процессуальной культуры памятник стоит в одном ряду с Псковской судной грамотой, отличаясь от неё узкой специализацией на судоустройстве при отсылке по материальному праву к Русской Правде.
Историческое значение
Новгородская судная грамота — уникальное свидетельство развитой судебной организации Великого Новгорода XV века. Разделение юрисдикций между церковной, посаднической, княжеской и торговой властями, институт досудебного примирения и коллегиальный пересуд демонстрируют высокую зрелость северо-западной правовой традиции. После ликвидации независимости республики выработанные в Новгороде процессуальные нормы не были отброшены: они вошли в число прямых источников Белозерской уставной грамоты 1488 года и общерусского Судебника 1497 года, заложив основы единого судопроизводства Русского государства.
