Внешнеполитический кризис 1858–1860 годов и миссия Н. П. Игнатьева
В историографии под «Пекинским трактатом 1860 года» понимают как серию из трёх договоров, заключённых империей Цин на исходе Второй опиумной войны с Великобританией (24 октября н. ст.), Францией (25 октября н. ст.) и Россией (2 [14] ноября), так и непосредственно русский «Дополнительный договор». Необходимость нового соглашения вытекала из отказа Пекина признать Айгунский договор 1858 года и из отсроченного разграничения земель от Уссури до Японского моря по IX статье Тяньцзиньского трактата от 1 (13) июня 1858 года (подписанного Е. В. Путятиным).
Направленный в Пекин в марте 1859 года 27-летний генерал-майор Н. П. Игнатьев (незадолго до того возглавлявший миссию в Хиву и Бухару) почти год вёл безрезультатные переговоры о ратификации айгунского акта. На фоне временных военных успехов цинской стороны двор требовал от русского посланника покинуть столицу через Монголию, однако летом 1860 года Игнатьев сумел пробраться к морю на соединение с российской Тихоокеанской эскадрой. Осенью 1860 года англо-французские войска сожгли загородный дворец Юаньминъюань и вступили в Пекин, а император Сяньфэн покинул столицу. Назначенный для переговоров великий князь Гун (И-синь) прибег к посредничеству Игнатьева, который сумел умерить требования европейцев, спасти Запретный город от разрушения и ускорить вывод союзных сил. В благодарность и под давлением кризиса принц Гун 2 (14) ноября 1860 года подписал и немедленно ратифицировал подготовленный Игнатьевым Дополнительный договор.
Ключевые положения трактата
Русско-цинский договор состоял из 15 статей, окончательно урегулировавших границы и торговые сношения:
- Восточная граница (ст. 1): Утверждались Айгунский и Тяньцзиньский договоры. Граница от слияния Шилки и Аргуни шла по Амуру до устья Уссури (левый берег — России, правый — Цин), затем по Уссури и Сунгаче, пересекала озеро Ханка (Хинкай), следовала по реке Бэлэн-хэ (Тур), горному хребту к устью Хубиту и вдоль Хуньчуня до реки Тумынь-цзян в 20 ли выше впадения в море. Весь Уссурийский край к востоку от этой линии (Приморье со всеми гаванями до корейской границы) переходил к России при сохранении промысловых прав местных китайских поселенцев.
- Западная граница в Средней Азии (ст. 2): Прежде неопределённая черта намечалась от последнего маяка Шабин-дабага (по Кяхтинскому договору 1728 г.) по направлению гор, большим рекам и линии китайских пикетов к озеру Зайсан и далее по южным отрогам Тянь-Шаня (южнее Иссык-Куля) до владений Коканда.
- Демаркация (ст. 3): Назначались комиссии для постановки пограничных знаков в устье Уссури (апрель 1861 г.) и в Тарбагатае с обменом картами и описаниями в четырёх экземплярах (по два на русском и китайском или маньчжурском языках).
- Торговля и дипломатия (ст. 4–9): Вдоль всей восточной границы дозволялась свободная беспошлинная меновая торговля. Русским купцам разрешалось следовать из Кяхты в Пекин с торговлей в Урге и Калгане; Россия получила право учредить консульство в Урге, а в Кашгаре в порядке опыта открывались свободная торговля и русская фактория с церковью и складами (на условиях Или и Тарбагатая).
Анализ текста и картографическая демаркация
Первая статья трактата сочетает детальную географическую опись сухопутного участка до Японского моря с беспрецедентным для того времени картографическим приложением:
«Земли, лежащие по восточному (правому) берегу сих рек, принадлежат российскому государству, а по западному (левому), – китайскому государству. Затем граничная между двумя государствами линия, от истока реки Сун'гача, пересекает озеро Хинкай и идет к реке Бэлэн-хэ (Тур), от устья же сей последней, по горному хребту, к устью реки Хубиту (Хубту), а отсюда по горам, лежащим между рекой Хуньчунь и морем, до реки Ту-мынь-дзян. Здесь также земли, лежащие на востоке, принадлежат российскому государству, а на запад – китайскому. Граничная линия упирается в реку Ту-мынь-дзян на двадцать китайских верст (ли), выше впадения ее в море.»
Прямое включение карты в текст договора обеспечивало его незыблемость:
«Сверх сего, во исполнение девятой же статьи Тянь-цзинского договора, утверждается составленная карта, на коей граничная линия, для большей ясности, обозначена красной чертой и направление ее показано буквами русского алфавита: А. Б. В. Г. Д. Е. Ж. З. И. І. К. Л. М. Н. О. П. Р. С. Т. У. Карта сия подписывается уполномоченными обоих государств и скрепляется их печатями.»
В 1861 году уполномоченные П. В. Казакевич и К. Ф. Будогосский с российской стороны и Чэн Ци и Цзин Чунь с цинской подписали протокол об обмене картами с «красной чертой», проведённой у Хабаровска по протоке Казакевича (что отнесло к России Большой Уссурийский остров и Тарабаров), а на юге у Туманной включившей остров Ноктундо, вызвавший в 1880-е годы дипломатические протесты Кореи. Обобщённые же ориентиры ст. 2 на западе послужили отправной точкой для последующих соглашений вплоть до Петербургского договора об Илийском крае 1881 года.
Историческое значение и оценки
Пекинский трактат стал крупнейшим дипломатическим успехом России на Дальнем Востоке. Без войны империя утвердила обладание Приамурьем и присоединила около 400 тысяч квадратных километров Уссурийского края с незамерзающими гаванями Японского моря вплоть до бухты Посьета, закрепив основанный в 1860 году Владивосток. Н. П. Игнатьев был пожалован в генерал-адъютанты и в 1861 году назначен директором Азиатского департамента МИД, а русская торговля получила выход в Монголию, Кашгарию и внутренний Китай.
При этом в китайской историографии Пекинский трактат 1860 года (в одном ряду с англо- и франко-китайскими конвенциями и Айгунским договором 1858 г.) оценивается как один из «неравноправных договоров», подписанный в момент оккупации Пекина и отрезавший Северо-Восточный Китай от прямого выхода к Японскому морю.
