Предпосылки и переговорный процесс
Договор СНВ-III (Пражский договор, New START) стал седьмым звеном в серии советско- и российско-американских соглашений по ядерному сдерживанию после ОСВ-I (1972), ОСВ-II (1979), ДРСМД (1987), СНВ-I (1991), не вступившего в силу СНВ-II (1993) и Договора о СНП (2002). К концу 2009 года пятнадцатилетний срок действия СНВ-I истекал (5 декабря 2009 г.), а Московский договор о СНП 2002 года не располагал самостоятельным механизмом взаимных инспекций. Курс администрации Барака Обамы на «перезагрузку» отношений с Россией совпал с заинтересованностью Москвы в новом юридически обязывающем договоре.
Решение о старте переговоров президенты Дмитрий Медведев и Барак Обама приняли 1 апреля 2009 года на саммите G20 в Лондоне. После предварительных консультаций в Риме (27 апреля) делегации во главе с директором департамента МИД РФ А. И. Антоновым и помощником госсекретаря США Р. Геттемюллер с мая по ноябрь 2009 года провели восемь раундов переговоров в Москве и Женеве. Промежуточным рубежом стало «Совместное понимание» от 6 июля 2009 года, наметившее ориентиры сокращений (1500–1675 боезарядов и 500–1100 носителей) и увязку наступательных и оборонительных вооружений. Наиболее острыми вопросами стали планы ПРО США в Восточной Европе, правила учёта боеголовок на ракетах с разделяющимися головными частями и классификация новейшего российского комплекса РС-24 «Ярс». Договор был подписан 8 апреля 2010 года в Испанском зале Пражского града, ратифицирован Сенатом США (22 декабря 2010 г., 71 голосом против 26) и Федеральным собранием РФ (Госдума — 25 января 2011 г., 350 против 96; Совет Федерации — 26 января 2011 г., единогласно 137 голосами) и вступил в силу 5 февраля 2011 года в Мюнхене.
Основные положения и механизм верификации
Пражский договор установил симметричные суммарные предельные уровни стратегических сил, которые стороны обязались достичь в течение семи лет после вступления соглашения в силу (к 5 февраля 2018 года):
- Развёрнутые носители: не более 700 единиц суммарно для развёрнутых межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) и тяжёлых бомбардировщиков (ТБ).
- Боезаряды: не более 1550 единиц на развёрнутых МБР и БРПЛ и ядерных боезарядов, засчитываемых за развёрнутыми ТБ (на 10 % ниже верхнего предела СНП и почти на две трети ниже исходных норм СНВ-I).
- Пусковые установки: до 800 развёрнутых и неразвёрнутых пусковых установок МБР и БРПЛ и ТБ, что оставляло резерв до 100 неразвёрнутых носителей для испытаний, обучения и ремонта.
«1. Каждая из Сторон сокращает и ограничивает свои стратегические наступательные вооружения в соответствии с положениями настоящего Договора и выполняет другие обязательства, изложенные в настоящем Договоре и Протоколе к нему».
Количество боеголовок на МБР и БРПЛ учитывалось по фактической нагрузке, а каждый тяжёлый бомбардировщик (например, Ту-160 или B-52) засчитывался за один боезаряд. Бомбардировщики B-1B подлежали исключению из зачёта после переоборудования в неядерный вариант. Складируемые боезаряды («возвратный потенциал») и тактическое ядерное оружие договор не ограничивал; запрещались базирование СНВ за пределами национальной территории и переоборудование пусковых установок МБР/БРПЛ под перехватчики ПРО.
Верификационный режим предусматривал полугодовой обмен базами данных, до 18 инспекций ежегодно (до 10 первого типа на базах развёрнутых сил и до 8 второго типа на объектах с неразвёрнутыми и ликвидируемыми системами с участием до 300 инспекторов и двумя пунктами въезда), национальные технические средства контроля, обмен телеметрией по пяти пускам в год и работу Двусторонней консультативной комиссии (ДКК). Постоянная миссия наблюдения на Воткинском заводе, действовавшая по СНВ-I, была упразднена.
Структура договора и правовые особенности
Договорной пакет включает сам Договор (преамбула и 16 статей), десятиглавый Протокол объёмом свыше 130 страниц (с глоссарием из 90 терминов, регламентами ликвидации, уведомлений и инспекций) и Заявление РФ по противоракетной обороне. Ряд положений, включая работу ДКК и уведомления о повышении боеготовности, применялся временно с момента подписания.
«2. Каждая из Сторон имеет право самостоятельно определять состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений».
Главным правовым компромиссом стала формулировка о взаимосвязи СНВ и ПРО в преамбуле. При ратификации Сенат США подчеркнул отсутствие ограничений на развитие американской ПРО, тогда как Госдума РФ подтвердила юридическую силу преамбулы и право выхода России по статье XIV при опасном наращивании систем ПРО США или развёртывании стратегических ракет в обычном оснащении без обсуждения в ДКК. Российские и американские аналитики также отмечали уязвимость строго двустороннего формата, оставлявшего за скобками ядерные арсеналы Великобритании, Франции и Китая.
Выполнение, продление и историческое значение
К контрольной дате 5 февраля 2018 года Россия и США в полном объёме вышли на установленные договором потолки (к сентябрю 2020 г. РФ имела 510 развёрнутых носителей и 1447 боезарядов, США — 675 носителей и 1457 боезарядов). К январю 2021 года стороны провели 328 инспекций и обменялись 21 403 уведомлениями, а в декабре 2020 года Россия добровольно включила в учёт гиперзвуковую систему «Авангард». В феврале 2021 года президенты В. В. Путин и Дж. Байден продлили СНВ-III без дополнительных условий на пять лет — до 5 февраля 2026 года.
Однако пандемия COVID-19 в 2020 году прервала выездные инспекции, а острый кризис в отношениях с 2022 года и взаимные обвинения вокруг санкций и визовых ограничений заблокировали инспекционную деятельность. 21 февраля 2023 года Россия объявила о приостановке участия в СНВ-III (федеральный закон подписан 28 февраля), заявив о готовности соблюдать количественные лимиты. После отсутствия официальной реакции США на инициативу Москвы о добровольном сохранении ограничений 5 февраля 2026 года срок действия Пражского договора официально истёк, завершив более чем полувековую эпоху двусторонних договорных ограничений на стратегические ядерные арсеналы.
