От «ограничения» к «сокращению»: предыстория переговоров
На рубеже 1970–1980-х годов советско-американский диалог по стратегическим вооружениям зашёл в кризис: Договор ОСВ-2 не прошёл ратификацию в Сенате США, а 9 мая 1982 года президент Рональд Рейган в выступлении в Эврика-колледже (затем развитом 29 июня в Женеве) предложил заменить прежнюю философию «ограничения» (SALT) радикальным «сокращением» стратегических наступательных вооружений (START). Первые раунды в Женеве оказались заблокированы резкими разногласиями: США добивались глубокого урезания советских тяжёлых МБР при сохранении преимуществ американской стратегической авиации, а выдвижение программы СОИ в марте 1983 года и размещение евроракет привели к разрыву переговоров в ноябре 1983 года.
Диалог возобновился 12 марта 1985 года в Женеве после согласования министром иностранных дел А. А. Громыко и госсекретарём США Дж. Шульцем формулы взаимосвязанных переговоров по трём направлениям: ракетам средней дальности, стратегическим наступательным вооружениям и космосу. На XXVII съезде КПСС М. С. Горбачёв провозгласил доктрину «разумной достаточности», отказавшись от механического симметричного ответа на каждый шаг Вашингтона. Прорывной саммит в Рейкьявике (октябрь 1986 года) и подписание Договора о РСМД (декабрь 1987 года) ускорили шестилетний переговорный марафон, в котором дипломаты и военные эксперты согласовали сотни технических позиций под контролем политического руководства обеих столиц.
Количественные лимиты, запреты и механизмы проверки
Подписанный 31 июля 1991 года в Москве президентами М. С. Горбачёвым и Дж. Бушем-старшим Договор СНВ-I стал самым масштабным и детальным соглашением о ядерном разоружении в истории.
- Лимиты носителей и боезарядов: за семь лет после вступления в силу стороны обязывались сократить стратегические наступательные вооружения до не более чем 1600 развёрнутых носителей (МБР, БРПЛ и тяжёлых бомбардировщиков) и 6000 зачётных ядерных боезарядов. Особые правила засчёта вооружений тяжёлых бомбардировщиков позволяли США фактически сохранять около 8500 боеголовок, а СССР — около 6500.
- Качественные запреты: запрещались производство, испытания и развёртывание баллистических ракет воздушного запуска (БРВЗ), донных пусковых установок (в том числе во внутренних водах) и орбитальных ракет (Р-36орб); базирование подвижных грунтовых комплексов разрешалось лишь в ограниченных районах с указанием их географических координат.
- Система контроля: вводились регулярные обмены данными о дислокации и характеристиках, 12 видов инспекций на местах (включая постоянное наблюдение за периметром и проходными производственных предприятий), защита национальных технических средств контроля от маскировки, демонстрация техники на открытых площадках и обязательный обмен незашифрованными телеметрическими лентами при испытательных пусках.
Анализ переговорного баланса и постсоветской адаптации
Конструкция СНВ-I опиралась на сложный компромисс стратегических асимметрий. Советский Союз обладал мощнейшей группировкой тяжёлых МБР с почти трёхкратным превосходством по забрасываемому весу, тогда как США доминировали по парку тяжёлых бомбардировщиков с крылатыми ракетами воздушного базирования (AGM-86) и малозаметной авиации. В итоге Москва пошла на существенное сокращение тяжёлых ракет, жёсткую регламентацию подвижных комплексов и отказ от шифрования телеметрии, а Вашингтон принял ограничения на крылатые ракеты и допустил советских, а затем российских инспекторов на свои стратегические базы.
Беспрецедентный юридический вызов возник уже через пять месяцев после подписания в связи с распадом СССР в декабре 1991 года: стратегические ядерные силы оказались на территории России, Украины, Казахстана и Белоруссии (ещё в Туркменистане и Узбекистане находились отдельные объекты, вскоре закрытые). Если тактические ядерные боеприпасы были оперативно вывезены в Россию весной 1992 года по Алма-Атинскому соглашению от 21 декабря 1991 года, то судьбу стратегического арсенала урегулировал пятисторонний Лиссабонский протокол от 23 мая 1992 года.
По Лиссабонскому протоколу Россия, Белоруссия, Казахстан и Украина признавались правопреемниками СССР по СНВ-I, причём три последние республики обязались в кратчайшие сроки избавиться от ядерного оружия и присоединиться к ДНЯО как безъядерные государства.
Реализация, итоги и долгосрочное значение
Ратификация пакета документов затянулась до конца 1994 года: Казахстан утвердил его в июле 1992 года, Россия — в ноябре 1992 года, Белоруссия — в феврале 1993 года, а Украина после долгих споров о компенсации и гарантиях безопасности (включая отклонённую в ноябре 1993 года условную ратификацию) окончательно ратифицировала договор 3 февраля 1994 года и присоединилась к ДНЯО в ноябре. В демонтаже инфраструктуры помогла американская программа Нанна — Лугара (включая 85 млн долларов Казахстану и около 500 млн долларов Украине) и увязанные с соглашением ВОУ-НОУ поставки российского ядерного топлива для украинских АЭС на 160 млн долларов. 5 декабря 1994 года СНВ-I вступил в силу.
К 6 декабря 2001 года Россия и США официально подтвердили выполнение обязательств: у России осталось 1136 носителей и 5518 боезарядов, у США — 1237 носителей и 5948 боезарядов, что означало ликвидацию около 80% стратегических ядерных вооружений эпохи холодной войны (включая разрезание 375 бомбардировщиков B-52 на базе Дэвис-Монтан с трёхмесячной выкладкой для спутникового контроля). Несмотря на споры вокруг американского «возвратного потенциала» и конверсии МБР в космические носители, СНВ-I отработал весь 15-летний срок до 5 декабря 2009 года и заложил прочную основу для подписанного в 2010 году Договора СНВ-III.
