Предпосылки и исторический контекст
К февралю 1896 года Первая итало-эфиопская война, вспыхнувшая из-за споров о статье XVII Уччальского договора (1889), вступила в позиционный тупик на высокогорье провинции Тигре. После сокрушительного разгрома передового отряда майора П. Тозелли при Амба-Алаге (7 декабря 1895 года) и сдачи форта Мэкэле (20 января 1896 года) инициатива перешла к императору Менелику II, сумевшему объединить вокруг трона ранее враждовавших региональных правителей и перебросить главные силы к городу Адуа. Итальянский экспедиционный корпус генерала Оресте Баратьери окопался на укреплённой позиции у Саурии, в десятках километров от своих баз снабжения в Массауа и Асмэре.
К концу февраля продовольственные запасы истощились в обоих лагерях: значительная часть эфиопской феодальной армии уже с трудом кормилась за счёт местных крестьянских запасов, и Менелик II всерьёз рассматривал возможность сняться с лагеря в начале марта. Однако Рим лишил своего командующего свободы манёвра. Уязвлённый прежними неудачами премьер-министр Франческо Криспи 28 февраля 1896 года направил Баратьери оскорбительную телеграмму, обвиняя его в пассивности и «военной чахотке», причём правительство уже тайно отправило в Эритрею генерала Антонио Бальдиссеру на смену Баратьери. На вечернем военном совете 29 февраля Баратьери предупредил бригадных командиров, что продовольствия осталось менее чем на пять дней, и предложил отступить к Асмэре, однако все четыре генерала — Маттео Альбертоне, Джузеппе Аримонди, Витторио Дабормида и Джузеппе Эллена — высказались за немедленное наступление («Италия предпочтёт потерю двух-трёх тысяч человек позорному отступлению»). Баратьери рассчитывал ночным маршем занять командные высоты перед Адуа и спровоцировать эфиопов на самоубийственную атаку укреплённых итальянских позиций.
Ход событий и ключевые механизмы
Диспозиция, вооружение и разведка накануне боя
Итальянский оперативный корпус, подошедший к району Адуа, включал четыре бригады (около 14,5–17,7 тыс. непосредственных комбатантов по современным подсчётам при общей численности с тыловыми частями до 20 тыс. и 52–56 горных орудий). Примечательной особенностью состава являлось преобладание белых итальянских батальонов (включая недавно призванных неопытных новобранцев из метрополии и элитных берсальеров и альпийских стрелков) наряду с туземными батальонами эритрейских аскари. Ради экономии старых боеприпасов частям оставили устаревшие однозарядные винтовки Веттерли, тогда как новые винтовки Каркано образца 1891 года лежали на складах; армия страдала от нехватки мулов, некачественной горной обуви и недостоверных карт местности, составленных по отрывочным расспросным сведениям.
Армия Менелика II насчитывала от 73 до 100 с лишним тысяч воинов из всех областей страны (контингенты Шоа, Годжама во главе с негусом Тэкле Хайманотом, Харэра под началом раса Мэконнына, Тигре под командованием расов Мэнгэши и Алулы, кавалерия оромо из Уолло под началом раса Микаэля, дружина самой императрицы Таиту Бетуль). Благодаря закупкам во Франции и России десятки тысяч эфиопских стрелков были вооружены современными винтовками Гра, Ремингтон и Бердана, а на позициях имелось свыше 40 скорострельных горных пушек Гочкисса. О выступлении итальянских колонн в ночь на 1 марта эфиопскую ставку незамедлительно предупредил разведчик Ауалом, служивший переводчиком у Баратьери и связавшийся с расом Алулой.
Ночной марш и три изолированных сражения (1 марта 1896)
В ночь с 29 февраля на 1 марта 1896 года три итальянские бригады двинулись вперёд параллельными горными тропами при свете луны, а резерв Эллены следовал позади Аримонди. Однако сложный рельеф и неверная карта разрушили единый замысел ещё до рассвета, расколов сражение на три изолированных очага:
- Разгром левой колонны Альбертоне (06:00–08:30): Туземная бригада генерала Альбертоне должна была занять перевал Кидане-Мэхрэт, но, доверившись местным проводникам и перепутав его с более западным перевалом Энда-Кидане-Мэхрэт, ушла вперёд, оторвавшись от центра почти на 6 километров. В 6 утра её авангард столкнулся с основными лагерями эфиопов. Артиллерия майора Ф. де Розы нанесла атакующим тяжёлый урон (в бою пал доблестный фитаурари Гэбэеху), поколебав решимость Менелика II; однако по настоянию императрицы Таиту и раса Мэнгэши император ввёл в бой свой 25-тысячный гвардейский резерв. Окружённая и расстрелявшая боеприпасы бригада Альбертоне была смята к 8:30, её командир попал в плен, а две батареи полегли на позициях в полном составе.
- Крушение центра Аримонди и резерва Эллены (09:00–12:00): Стремясь закрыть разрыв, Баратьери бросил центральную бригаду Аримонди к горе Белах, а правую колонну Дабормиды направил в долину Мариам-Шевито, но Дабормида ушёл ещё дальше вправо, открыв брешь шириной более двух миль, куда хлынули войска раса Мэконнына. После гибели батальона аскари Дж. Гальяно на левом стыке и обхода правого фланга у скалы Зебан-Дааро 25-тысячной шоанской колонной не помог даже ввод полков из резервной бригады Эллены. Около полудня центр рухнул; сам Аримонди погиб, а отход прикрыл арьергард альпийцев капитана П. Челлы.
- Гибель правой колонны Дабормиды в долине Мариам-Шевито (10:00–16:00): Отсечённая от основных сил бригада Дабормиды весь день отражала атаки раса Мэконнына и элитной кавалерии оромо, не зная о бегстве центра. Когда кольцо окружения сомкнулось, генерал, воскликнув «Вперёд, Савойя!», возглавил последнюю контратаку, пытаясь расчистить путь отступления; колонна была разбита, полковник Ч. Айраги смертельно ранен, а сам генерал Дабормида пал в финальной схватке.
Отступление, потери и причины катастрофы
Во второй половине дня и в ночь на 2 марта разрозненные остатки итальянского корпуса (ок. 2500 солдат и 56 офицеров вышли к Адди-Кэйих и около 800 человек — к Асмэре) отступали под непрерывными ударами преследовавшей их кавалерии оромо и местных жителей. По данным Дж. Беркли и позднейших уточнений Р. Колка, общие потери итальянцев и колониальных войск составили около 5,9–6,1 тыс. убитых (включая двух генералов и до 260–300 офицеров), свыше 1,4 тыс. раненых, от 3 до 4 тыс. пленных (из которых 800 пленных эритрейских аскари были подвергнуты эфиопами жестокому наказанию с отсечением правой руки и левой ноги как изменники родины), а также все 52–56 орудий и около 11 тыс. винтовок. Эфиопская сторона, вынужденная атаковать густыми цепями хорошо пристрелянные батареи, потеряла от 4 до 7 тыс. убитыми и от 6 до 10 тыс. ранеными. Ключевыми причинами катастрофы стали политическое давление Рима, пренебрежение разведкой и топографией, тактическая разобщённость колонн и недооценка огневой мощи и морального духа объединённого эфиопского войска.
Источниковедческая база и свидетельства
Военно-оперативная реконструкция битвы при Адуа опирается на обширные показания участников и официальные следственные материалы. Важнейшим комплексом служат документы процесса над генералом О. Баратьери в Асмэре, показания выживших командиров бригад М. Альбертоне и Дж. Эллены, телеграфная переписка Криспи с Эритреей, а также обобщающий труд британского историка Джорджа Беркли «Кампания при Адуа и возвышение Менелика» (1902/1935), включивший скрупулёзные расчёты потерь и списки батальонов. Эмоциональную и политическую атмосферу лагеря накануне развязки передают репортажи высланного Баратьери итальянского журналиста Адольфо Росси и российские военно-аналитические очерки, в частности книга Н. А. Орлова (1897).
Заметный след сражение оставило в отечественной энциклопедической традиции: подробная схема боя и очерк вошли в первый том Военной энциклопедии И. Д. Сытина (1911–1915), а геополитический и военный контекст противостояния на Красном море, биография негуса Менелика II и подготовка горнострелковых (альпийских) частей Италии отражены в включённых в документальное досье статьях Викитеки — Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона («Менелик II», 1896) и Военной энциклопедии Сытина («Красное море», «Альпийские егеря»).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Разгром при Адуа мгновенно изменил политическую карту Северо-Восточной Африки и европейской колониальной политики. Кабинет Франческо Криспи пал уже в марте 1896 года на фоне массовых уличных беспорядков в Италии, а 26 октября 1896 года в Аддис-Абебе был заключён мирный договор, признавший полную независимость Эфиопии и обязавший Рим уплатить контрибуцию. Тем самым Эфиопия стала единственным государством Африки, отстоявшим свой суверенитет в эпоху «драки за Африку» исключительно силой оружия, и сохраняла независимость вплоть до новой агрессии фашистской Италии в 1935–1936 годах (когда взятие Адуа войсками Э. Де Боно преподносилось пропагандой Б. Муссолини как запоздалый реванш за 1896 год).
В глобальном культурно-историческом измерении 1 марта (День победы при Адуа) превратилось не только в главный государственный праздник Эфиопии, но и в фундаментальный ориентир для мирового антиколониального движения и панафриканизма XX века. Победа Менелика II и императрицы Таиту опровергла расистские догмы социал-дарвинизма о неизбежности подчинения незападных народов, став источником вдохновения для афроамериканских мыслителей (У. Э. Б. Дюбуа), панафриканских конгрессов и лидеров борьбы за деколонизацию во всём мире.
Дискуссии и оценки в историографии
В европейской военной историографии первой половины XX века (от Дж. Беркли до итальянских генеральных штабов) долго преобладала тенденция сводить поражение при Адуа к «роковому стечению обстоятельств» — ошибке проводников Альбертоне и поспешности Криспи — с целью сохранить престиж европейской военной школы. Советская военно-историческая наука (В. Т. Попов «Разгром итальянцев под Адуа», 1938; А. Бартницкий и И. Мантель-Нечко, 1976) и послевоенные итальянские антифашистские историки (Р. Батталья, 1958) разоблачили колониальную подоплёку авантюры и показали решающее значение народного сопротивления и стратегической инициативы Менелика II.
В современной историографии (Х. Маркус, Р. Панкхёрст, П. Хенце, монография Раймонда Джонаса «Битва при Адуа: африканская победа в эпоху империй», 2011) Адуа осмысляется в контексте глобальной истории как столкновение не «дикости и цивилизации», а двух модернизирующихся политических организмов. Исследователи уточнили реальное соотношение сил (подчеркнув, что эфиопы располагали до 80–100 тыс. винтовок и лучшей скорострельной артиллерией Гочкисса, а отнюдь не одними копьями и луками), выявили ключевую роль женщин и императрицы Таиту в принятии решений в критический утренний час боя и показали, как грамотная дипломатия и разведка позволили Эфиопии переиграть европейскую державу на её собственном военно-политическом поле.
