Предпосылки и исторический контекст
К началу Великой Отечественной войны Севастополь являлся главной военно-морской базой Черноморского флота и одним из наиболее укреплённых приморских районов мира. Природный рельеф Гераклейского полуострова, изрезанного глубокими балками и скалистыми обрывами, дополнялся разветвлённой системой долговременных фортификаций и мощной береговой артиллерией. Наряду с полубашенной батареей № 10 (четыре 203-мм орудия), открытыми и подвижными батареями среднего калибра основу береговой обороны составляли два 305-мм бронебашенных форта — батареи № 30 и № 35, способные вести огонь не только в сторону моря, но и по сухопутным направлениям. Однако предвоенная система укреплений ориентировалась прежде всего на отражение угрозы со стороны моря и воздуха, тогда как сухопутный обвод крепости к осени 1941 года оставался незавершённым.
Первоначальный план операции «Барбаросса» не выделял Крым в число первоочередных целей первого эшелона наступления, однако уже летом 1941 года советская морская авиация, базировавшаяся на полуострове, нанесла чувствительные удары по румынским нефтепромыслам в Плоешти. Нацистское руководство стало рассматривать полуостров как «непотопляемый авианосец» в тылу группы армий «Юг». Директива Адольфа Гитлера № 33 от 23 июля 1941 года и последующие распоряжения ОКХ поставили перед вермахтом задачу скорейшего захвата Крыма для обеспечения безопасности румынской нефти и создания плацдарма для последующих действий против Кавказа. 17 сентября 1941 года командование 11-й немецкой армией принял генерал-полковник Эрих фон Манштейн, развернувший наступление через Перекопский перешеек и Ишуньские позиции.
После прорыва немецко-румынских войск в степной Крым в конце октября 1941 года советская 51-я армия отступила к Керчи, а ключевую роль в защите города сыграла Отдельная Приморская армия под командованием генерал-майора И. Е. Петрова, заблаговременно эвакуированная морем из Одессы к середине октября. 4 ноября 1941 года для объединения сухопутных войск, частей флота и авиации был создан Севастопольский оборонительный район (СОР), последовательно возглавлявшийся И. Е. Петровым, вице-адмиралом Ф. С. Октябрьским и, в завершающие дни эвакуации, генерал-майором П. Г. Новиковым. В городе с довоенным гражданским населением около 111 тысяч человек развернулось экстренное строительство трёх сухопутных оборонительных рубежей — передового (примерно в 15–20 км от центра), главного и тылового, опиравшихся на четыре сектора обороны.
Ход событий и ключевые механизмы
Первый и второй штурмы крепости (октябрь — декабрь 1941 года)
Бои на дальних подступах к Севастополю начались 30 октября 1941 года, а 1 ноября 305-мм орудия 30-й береговой батареи открыли огонь по передовым колоннам 132-й немецкой пехотной дивизии. В первые дни город защищали преимущественно бригады морской пехоты, курсанты и береговые части общей численностью около 20 тысяч человек, однако к середине ноября после выхода соединений Приморской армии с перевала и переброски подкреплений гарнизон вырос до 50–62 тысяч бойцов. К 9–10 ноября 11-я армия вермахта завершила окружение Севастополя с суши, а с 11 по 21 ноября предприняла первый штурм по всему периметру. Понеся потери и попав под плотный огонь береговой артиллерии, полёвой группировки полковника Н. К. Рыжи, крейсеров и линкора «Парижская коммуна», Манштейн вынужден был остановить атаки.
Подготовку нового наступления немцы наметили на конец ноября, но затяжные осенние дожди, распутица, активность крымских партизан и нехватка артиллерийских боеприпасов заставили перенести удар на 17 декабря 1941 года. К этому моменту флот успел доставить морем 388-ю, а затем 345-ю стрелковые дивизии, 79-ю бригаду морской пехоты и танковые подразделения. Развернув наступление в долине реки Бельбек и в направлении Мекензиевых гор, 54-й и 30-й армейские корпуса вермахта сумели потеснить 8-ю бригаду морской пехоты и приблизиться к форту «Сталин», однако 26 декабря 1941 года Красная армия начала Керченско-Феодосийскую десантную операцию. Угроза утраты восточного Крыма вынудила Манштейна снять 170-ю пехотную дивизию с севастопольского направления, и к 30 декабря второй штурм захлебнулся.
Керченско-Феодосийский десант и подземная промышленность осаждённого города
Высадка 44-й и 51-й советских армий в Керчи и Феодосии, а также тактический десант в Евпатории (5–7 января 1942 года) временно отвлекли основные силы 11-й армии и дали Севастополю пятимесячную оперативную передышку. В самом осаждённом городе была выстроена уникальная тыловая инфраструктура выживания и снабжения:
- Подземное военное производство: на южном берегу Северной бухты в Троицкой балке на глубине до 60 метров, в штольнях недостроенного объекта «Крот», к ноябрю 1941 года разместился спецкомбинат № 1, использовавший станки Севастопольского морского завода № 201 и эвакуированных крымских предприятий. Подростки, женщины и кадровые рабочие в тяжёлых условиях сырости и нехватки воздуха выпускали миномёты, мины, гранаты и ремонтировали оружие вплоть до подрыва штолен 28 июня 1942 года.
- Импровизированная артиллерия и ПВО: судоремонтники и водолазы подняли и установили на новых береговых батареях № 111–116 орудия с потопленных эсминцев и крейсера «Червона Украина». Пять бронепоездов, включая построенный в ноябре бронепоезд «Железняков», поддерживали сухопутный фронт, а у мыса Херсонес зенитную оборону прикрывала плавучая батарея № 3 («Не тронь меня!»), оборудованная на секции недостроенного линкора.
- Морские коммуникации и авиационная блокада: снабжение гарнизона опиралось на конвои Черноморского флота, однако к весне 1942 года из-за перераспределения ресурсов в пользу Крымского фронта и действий люфтваффе подвоз боеприпасов в Севастополь резко сократился: в июне прорывались преимущественно быстроходные боевые корабли и подводные лодки.
Третий штурм: операция «Лов осетра» и эвакуация (июнь — июль 1942 года)
Ситуация коренным образом изменилась в мае 1942 года, когда в ходе операции «Охота на дроф» вермахт разгромил войска Крымского фронта на Керченском полуострове. Высвободив все корпуса и получив поддержку 8-го авиационного корпуса люфтваффе под командованием Вольфрама фон Рихтгофена (около 600 самолётов), Манштейн подготовил решающий штурм — операцию «Лов осетра» (Störfang). К осаждённому периметру протяжённостью около 22 км была перешита железнодорожная колея, проложена рокадная дорога и стянута беспрецедентная артиллерийская группировка — свыше 200 батарей, включая 420-мм гаубицы, 600-мм самоходные мортиры «Карл» и уникальное 800-мм железнодорожное орудие «Дора», выпустившее по фортам и подземным складам 53 семитонных снаряда. На морских коммуникациях к немецким торпедным катерам и авиации присоединилась итальянская 101-я эскадра под командованием Ф. Мимбелли.
С 2 по 6 июня 1942 года авиация и артиллерия Оси провели пятидневную подготовку: только в июне 8-й авиакорпус совершил свыше 23 тысяч вылетов, сбросив более 20 тысяч тонн бомб. 7 июня пехота 54-го, 30-го и румынского горного корпусов перешла в наступление. Несмотря на ожесточённое сопротивление и контратаки защитников, к 17 июня противник прорвался к подножию Сапун-горы и овладел фортом «Сталин» и батареей ББ-30. После установления огневого контроля над Северной бухтой с 18–19 июня подвоз снарядов и эвакуация крупными транспортами прекратились; 27 июня лидер «Ташкент» совершил последний прорыв, вывезя свыше 2100 человек и фрагменты панорамы «Оборона Севастополя», а 2 июля был потоплен в Новороссийске. В ночь на 29 июня части 30-го немецкого корпуса на надувных лодках под дымовой завесой форсировали Северную бухту, овладели Инкерманом и к вечеру 29 июня захватили Сапун-гору и Суздальские высоты, лишив оборону артиллерийского прикрытия.
30 июня пал Малахов курган, а Ставка ВГК санкционировала эвакуацию командного состава. В ночь на 2 июля была подорвана лишившаяся снарядов 35-я береговая батарея. Вывоз руководителей обороны осуществлялся самолётами ПС-84 с аэродрома Херсонесский маяк, подводными лодками и малыми судами, однако большая часть рядового и младшего командного состава осталась на полуострове. К 4 июля организованная оборона на мысе Херсонес была сломлена, хотя разрозненные группы бойцов в прибрежных казематах и на зенитных позициях у мыса Фиолент продолжали сопротивление до 12–17 июля 1942 года.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база по обороне Севастополя 1941–1942 годов сочетает советские оперативные документы, материалы противника, дипломатические и информационные сводки, а также обширный корпус мемуаристики. Первостепенное значение имеют фонды Центрального военно-морского архива (Гатчина) и ЦАМО РФ: журналы боевых действий Приморской армии и штаба Черноморского флота, донесения о движении конвоев и расходе боеприпасов. О критическом положении последних дней свидетельствует справка начальника Управления особых отделов НКВД СССР В. С. Абакумова от 1 июля 1942 года, зафиксировавшая доклад вице-адмирала Ф. С. Октябрьского: в ночь на 1 июля противник занял ключевые районы города, оставшиеся бойцы «дерутся героически, в плен не сдаются», а сам Севастополь как город оказался фактически разрушен. Официальная сводка Совинформбюро от 3 июля 1942 года впервые публично признала оставление города, подчеркнув беспримерную стойкость гарнизона.
Немецкая сторона представлена оперативными документами 11-й армии, донесениями 8-го авиационного корпуса люфтваффе и мемуарами Эриха фон Манштейна «Утерянные победы». При всей апологетической направленности воспоминаний Манштейн признавал, что во время третьего штурма «судьба наступления в эти дни, казалось, висела на волоске», поскольку воля советских солдат к сопротивлению не ослабевала, а наступательные возможности немецких дивизий стремительно таяли. Особый пласт источников составляют материалы о военных преступлениях против раненых и мирных жителей в инкерманских штольнях и Троицком тоннеле, представленные советской стороной на Нюрнбергском процессе 1946 года, где сопоставлялись показания выживших свидетелей с версией о последствиях подрыва складов боеприпасов в Советской балке.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Падение Севастополя стало тяжёлым стратегическим и моральным ударом для Советского Союза летом 1942 года. Красная армия лишилась крупного плацдарма в Крыму и закалённых соединений Приморской армии, Черноморский флот потерял главную, наиболее оборудованную базу и вынужден был окончательно перебазироваться в порты Кавказа, а советская авиация утратила возможность угрожать румынским нефтяным районам с крымских аэродромов. Захват крепости позволил вермахту высвободить часть сил и перенаправить их под Сталинград, Ленинград и на Тамань.
Вместе с тем восьмимесячная оборона Севастополя оказала глубокое сдерживающее влияние на общую стратегию Германии в кампании 1941–1942 годов. Во-первых, 11-я немецкая армия и румынские корпуса были надолго прикованы к Крыму и не смогли поддержать группу армий «Юг» в осенне-зимних боях 1941 года на ростовском и кавказском направлениях. Во-вторых, июньский штурм потребовал колоссального напряжения сил: по ряду оценок, вермахт израсходовал накопленный за несколько лет боезапас тяжёлой и сверхтяжёлой осадной артиллерии, около 2200 артиллерийских стволов выработали свой ресурс живучести, а из 13 дивизий 11-й армии после шести недель отдыха пригодными к немедленным активным операциям остались лишь отдельные соединения. Значительная часть ударного потенциала была переброшена не на Кавказ, как предлагал Манштейн, а под Ленинград, что ослабило группировку Оси на южном направлении накануне Сталинградского кризиса. Для советского общества 250-дневная защита Севастополя, отмеченная впоследствии медалью «За оборону Севастополя» и почётным званием города-героя, стала одним из символов массового упорства наряду с обороной Одессы и Ленинграда.
Дискуссии и оценки в историографии
В современной исторической науке сохраняются острые дискуссии вокруг нескольких узловых проблем севастопольской эпопеи. Первая касается соотношения людских потерь и числа пленных. Если общие потери советских войск за весь период обороны (200 481 человек, включая 156 880 безвозвратных) опираются на сводную военную статистику, то данные о числе советских пленных в июле 1942 года существенно расходятся: генерал К. фон Типпельскирх называл цифру до 100 тысяч человек, Манштейн осторожнее упоминал около 30 тысяч на мысе Херсонес и 10 тысяч под Балаклавой, а советские архивные подсчёты оценивают число попавших в плен до 78 230 человек. Ещё более резкое расхождение характерно для оценок потерь Оси: в советской сводке от 4 июля 1942 года и в работах ряда современных российских авторов фигурируют 300 тысяч общих потерь противника за всю крымскую кампанию и до 150 тысяч под Севастополем, тогда как западные исследователи (в частности, Роберт Форчик) на основании немецких отчётов оценивают потери в операции «Лов осетра» в 35 866 человек (27 412 немцев и 8454 румына), а совокупные потери Оси за 250 дней — примерно в 70 тысяч.
Второй предмет полемики — причины падения крепости и оценка действий советского командования. В советской историографии послевоенных десятилетий доминировал акцент на многократном численном и техническом превосходстве противника после разгрома Крымского фронта. Исследователи постсоветского периода, опираясь на рассекреченные документы Черноморского флота и НКВД, дополнили эту картину анализом острых кризисных явлений: стратегического просчёта при распределении снабжения весной 1942 года в пользу Керченского направления в ущерб Севастополю, потери господства в воздухе и на море, а также дезорганизации управления в первые дни июля 1942 года, когда поспешная и выборочная эвакуация части старшего командного состава породила панику у причалов 35-й батареи и оставила значительную часть гарнизона без централизованного руководства.
