Предпосылки и исторический контекст
К началу XIX века правовая система Российской империи находилась в состоянии глубокого хаоса. Последним официально утверждённым общим кодексом оставалось Соборное уложение 1649 года, поверх которого за неполных два столетия наслоились десятки тысяч именных и сенатских указов, регламентов, манифестов, уставов и жалованных грамот. Уже при Петре I интенсивность законотворчества достигла в среднем около 160 царских указов в год, а последующие царствования довели массив нормативных актов до десятков тысяч разрозненных документов, зачастую неизвестных даже самим судьям и чиновникам. Многие указы противоречили друг другу, не публиковались в печати или терялись в ведомственных архивах, что открывало прямой путь к судейскому произволу, коррупции и волоките.
На протяжении более ста лет верховная власть предприняла десять безуспешных попыток преодолеть этот хаос. Пётр I последовательно создавал Палату об Уложении (1700–1703, проект Новоуложенной книги), Сенатскую комиссию В. А. Апухтина (1714–1718) и комиссию по составлению Уложения по образцу шведского права (1719–1727). Не дали результата и сословные комиссии Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны (включая шуваловскую комиссию 1754 года), знаменитая Уложенная комиссия Екатерины II (1767–1768, 564 депутата, для которой императрица написала «Наказ»), павловская Комиссия составления законов (1796–1801) и работы александровского царствования.
В 1804–1825 годах при Александре I комиссия под началом Г. А. Розенкампфа, а затем (в 1808–1812 и 1821–1825 гг.) М. М. Сперанского и М. А. Балугьянского подготовила проекты Гражданского (под сильным влиянием Кодекса Наполеона) и Уголовного уложений, а также «Систематический свод существующих законов» (1815–1822), однако опала Сперанского 1812 года, сопротивление дворянства и отсутствие точного инвентаря действующего права сорвали завершение дела. Лишь потрясение от восстания декабристов (декабрь 1825 г.), показания которых прямо указывали на правовую неразбериху как причину казнокрадства и общественного недовольства, побудило нового императора Николая I превратить систематизацию законов в первоочередную государственную задачу.
Ход событий и ключевые механизмы
Учреждение Второго отделения и выбор метода систематизации
В январе 1826 года М. М. Сперанский представил Николаю I две программные записки — «Краткое историческое обозрение Комиссии составления законов» и «Предположения к окончательному составлению законов». Сперанский чётко разграничил два способа работы: свод (соединение существующих действующих законов в систематическом порядке без введения новых норм) и уложение (коренную переработку права и создание новых кодексов). Император отверг путь немедленного реформаторского «сочинения» новых законов, опасаясь социальных потрясений, и распорядился сначала собрать и упорядочить наличное право, не меняя по сути старых узаконений.
- Институциональная основа: Высочайшим рескриптом от 31 января 1826 года прежняя комиссия была упразднена, а вместо неё создано Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии под непосредственным контролем монарха. Формальным начальником отделения стал профессор М. А. Балугьянский, а фактическим руководителем и идеологом — М. М. Сперанский, собравший штат высококвалифицированных правоведов (К. И. Арсеньев, П. В. Хавский, А. П. Куницын, М. А. Корф, К. Г. Репинский, Д. Н. Замятнин и др.).
- Реестры и архивные разыскания: На первом этапе (определённом «Наставлением» Сперанского от 24 апреля 1826 г.) сотрудники Второго отделения обследовали архивы упразднённых приказов, Сената, Московского архива старых дел, Синода, Кабинета и министерств. Сводный реестр объединил 53 239 актов, для сверки которых с подлинниками было просмотрено около 3 596 книг узаконений.
Первое издание: Полное собрание законов (1830)
Работа над Полным собранием законов Российской империи (ПСЗ РИ) преследовала троякую цель: выявить весь корпус правовых норм, отделив действующие от отменённых; создать справочное пособие для толкования законов; заложить фундамент отечественной исторической науки. В ПСЗ включались все акты верховной власти (и действовавшие, и утратившие силу) начиная с Соборного уложения 1649 года в строгом хронологическом порядке и со сплошной нумерацией (исключались лишь секретные дела и сугубо частные распоряжения).
Составление и печатание Первого собрания ПСЗ (с 1649 по 12 декабря 1825 г. — дня манифеста о воцарении Николая I) было завершено к марту — апрелю 1830 года. Оно составило 45 томов (тома I–XL содержали 30 920 узаконений, том XLI — хронологический указатель, том XLII — алфавитный указатель, тома XLIII–XLIV — книгу штатов, том XLV — книгу тарифов). Одновременно было начато Второе собрание ПСЗ, в которое ежегодно включались новые акты начиная с декабря 1825 года. В апреле 1830 года император повелел разослать экземпляры ПСЗ в департаменты Сената и губернские присутственные места.
Второй этап: Свод законов Российской империи (1832–1833)
Опираясь на корпус ПСЗ, Второе отделение подготовило исторические обозрения по отраслям права, а затем приступило к составлению тематического Свода действующих законов. В методике Сперанский следовал принципам английского философа Фрэнсиса Бэкона, адаптированным к условиям российской монархии:
- Правила отбора норм: Из Свода исключались все вышедшие из употребления акты и повторения; статьи составлялись по возможности подлинными словами первоисточников (per centones) с обязательной отсылкой под каждой статьёй к томам и номерам ПСЗ. При противоречии двух норм, вопреки рекомендации Бэкона «выбирать лучшую», действовало строгое хронологическое правило Сперанского: предпочтение отдавалось более позднему закону как отменяющему прежний.
- Редакторская обработка и ревизия: Утверждённые в феврале 1831 года «Правила» допускали перевод архаического языка XVII–XVIII веков на современный юридический слог. Завершённые тома прошли тщательную ревизию в ведомственных комитетах и Государственном совете.
- Восьмикнижная система 15 томов: Свод 1832 года (обнародованный манифестом 31 января 1833 года и вступивший в силу 1 января 1835 года) был разделён на 8 книг и 15 томов. Том I открывался Основными государственными законами (с включением по воле Николая I павловского Акта о престолонаследии и Учреждения о императорской фамилии) и государственными учреждениями; том II охватывал губернское управление; тома III–VIII — гражданскую службу, повинности и казённое хозяйство; том IX — законы о сословиях («о состояниях»); том X — гражданские и межевые законы; тома XI–XIV — уставы благоустройства, кредитные, путей сообщения, врачебные и полицейские; том XV — уголовные законы.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковедение кодификации 1826–1833 годов опирается прежде всего на два монументальных печатных памятника, созданных самим Вторым отделением: 45-томное Первое собрание ПСЗ (1830) и первое официальное издание 15-томного Свода законов Российской империи (1832, переиздания 1842, 1857 гг. и «Продолжения к Своду»). Каждая статья Свода снабжена отсылками к конкретным хронологическим актам ПСЗ, что позволяет историкам права сопоставлять исходный императорский или сенатский указ с его кодифицированной редакцией и выявлять степень вмешательства составителей.
Внутреннюю историю работы над кодексом раскрывают делопроизводственные материалы Второго отделения СЕИВК: программные записки М. М. Сперанского от января 1826 года, «Наставление» от 24 апреля 1826 года, официальное «Обозрение исторических сведений о Своде законов» (подготовленное под редакцией самого Сперанского и переизданное в 1833 и 1837 гг.), отчёты Второго отделения о выявленных архивных лакунах и «Правила, наблюдаемые при исправлении Сводов» от 21 февраля 1831 года. Важнейшим дополнением служат мемуары и дневники современников, среди которых выделяются воспоминания статс-секретаря М. А. Корфа — ученика и сотрудника Сперанского, — а также переписка Николая I, оценившего труд реформатора высшими наградами (алмазными знаками ордена Александра Невского и позже орденом Св. Андрея Первозванного).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Главным практическим результатом деятельности М. М. Сперанского и его сотрудников стало превращение хаотичного конгломерата разновременных указов в единое, обозримое и общедоступное позитивное право огромной империи. Впервые с середины XVII века государственные учреждения, суды, губернские присутственные места и образованные подданные получили систематический свод действующих норм с чётким разделением государственного, административного, финансового, сословного, гражданского и уголовного права. Введение в первом томе категории «Основных государственных законов» заложило юридическую терминологию, ставшую впоследствии основой при разработке конституционных актов 1906 года.
Не менее велико культурно-юридическое значение кодификации: публикация ПСЗ и Свода законов создала базу для становления национальной школы российского правоведения, унифицировала юридический язык (впервые закрепив многие определения гражданского и обязательственного права в Х томе) и сделала возможной подготовку нового поколения профессиональных юристов. Именно это поколение — воспитанники Императорского училища правоведения и университетских юридических факультетов — в 1860-е годы подготовило и провело Великие реформы Александра II, включая Судебную реформу 1864 года, уставы которой вошли в Свод в качестве XVI тома. Сама конструкция Свода законов с регулярными продолжениями просуществовала в качестве действующего источника права вплоть до 1917 года.
Дискуссии и оценки в историографии
В российской и зарубежной историко-правовой науке вокруг оценки трудов М. М. Сперанского сложилось несколько устойчивых дискуссий. Первый вопрос касается юридической природы Свода законов: была ли эта работа кодификацией в строгом смысле слова или лишь инкорпорацией (консолидацией) прежних актов? Уже дореволюционные правоведы (Н. М. Коркунов, Г. Ф. Шершеневич, С. В. Пахман) и советские историки отмечали, что николаевская директива не вводить новых норм и «не менять ни единой литеры» лишила Свод черт современного буржуазного кодекса наподобие Кодекса Наполеона: Свод закрепил крепостное право (т. IX), сословное неравноправие, неограниченное самодержавие и сохранил массу архаичных и противоречивых норм.
Однако более глубокий источниковедческий анализ (П. М. Майков, А. Н. Макаров, в новейшее время В. А. Томсинов, Т. Ю. Борисова, Марк Раев и Уильям Батлер) показал, что на практике Второе отделение далеко вышло за пределы механической компиляции. Составители подчас переписывали нормы под видом «исправления слога» (по Правилам 1831 г.), формулировали отсутствовавшие в старых указах общие правовые принципы (например, значительную часть статей Основных законов) и тем самым осуществляли скрытую модернизацию права в рамках самодержавного компромисса. Наконец, современные историки подчёркивают двойственность политической философии Сперанского: вынужденно отказавшись в 1826 году от своих прежних конституционных проектов 1809 года, он сумел через систематизацию права и укрепление принципа «законности» внутри абсолютизма ограничить бюрократический произвол и подготовить почву для будущего правового государства.
