Понятие, этимология и два смысла термина
Самодержавие (славянская калька с греческого титула византийских императоров αὐτοκράτωρ — «сам властвует», «сам держит власть», а в древнерусских летописях также «самовластец») — форма автократии и позднее абсолютной монархии, существовавшая в Великом княжестве Московском, Русском царстве и Российской империи вплоть до революции 1917 года. По определению классического государственного права, неограниченная монархия означает, что вся полнота верховной власти принадлежит одному лицу и не разделена юридически ни с каким иным учреждением.
На протяжении веков термин объединял два значения, отмеченных ещё М. М. Сперанским при анализе Свода законов Российской империи: внешний государственный суверенитет (независимость от иной державы и уплаты дани) и внутреннюю неограниченность власти государя. По мере утверждения понятия «суверенное государство» в XIX в. слово «самодержавие» окончательно закрепилось во втором, внутриполитическом смысле.
Историческая эволюция от Ивана III до 1917 года
Официальное употребление титула восходит к великому князю московскому Ивану III (1462–1505): после женитьбы на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог (1472) и свержения ордынской зависимости (1480) он стал использовать в дипломатических сношениях титул «Господарь и самодержец всея Руси» (наряду с прежним «господарь всея Руси» у Дмитрия Шемяки и Василия II Тёмного). По В. О. Ключевскому, тогда «самодержец» означал именно внешний суверенитет, а в первой четверти XVI в. (при Василии III) сблизился с «единодержавием» — ликвидацией удельных княжеств.
При Иване IV Грозном (венчание на царство 1547 г., эпоха опричнины 1565–1572 гг.) самодержавие наполнилось смыслом неограниченной внутренней власти царя, хотя фактически в XVI–XVII вв. действовала сословно-представительная монархия с Боярской думой и Земскими соборами. Со времён Петра I самодержавие сблизилось с европейским абсолютизмом: упразднение местничества (1682), Табель о рангах (1722) и Духовный регламент Феофана Прокоповича (1721), провозгласивший: «Монархов власть есть власть самодержавная, которой повиноваться сам Бог за совесть повелевает», подчинили императору и бюрократический аппарат, и церковь.
При Екатерине II (Жалованные грамоты дворянству и городам 1785 г.) стабилизировался союз трона с благородным сословием и городской бюрократией, причём в её эпоху в последний раз встречалось употребление старого значения термина как внешнего суверенитета. В XIX в. учреждение Государственного совета при Александре I и реформы Александра II (введение выборного земского самоуправления и независимого суда) не отменяли принципа самодержавия. Лишь после Революции 1905 г. с появлением конституционных норм и Государственной думы власть императора была ограничена, но официальное определение строя как «самодержавия» и титул «самодержца» сохранялись до революции 1917 года.
Исторический контекст и отличительные черты
В политической культуре России самодержавие опиралось на синтез византийской традиции, патриархально-вотчинного представления о государе («царь-батюшка») и огромной корональной собственности на земли и ресурсы. В отличие от западноевропейских монархий, в Российской империи со времён синодальной реформы Петра I царь соединял светскую власть с верховным управлением церковными делами. Идеологи самобытности — Н. М. Карамзин, славянофилы (К. С. Аксаков), Ф. М. Достоевский, М. Н. Катков, К. П. Победоносцев, Л. А. Тихомиров — отстаивали самодержавие как органический союз монарха с народом, тогда как его критики отождествляли этот строй с произволом и деспотизмом.
Историография проблемы
Дореволюционные историки глубоко расходились в вопросе о генезисе самодержавия. С. М. Соловьёв и К. Д. Кавелин выводили его из преобразования родового быта в вотчинный (начиная от Андрея Боголюбского, названного «самовластцем» в Ипатьевской летописи под 1162 г., хотя многие исследователи считают такую проекцию анахронизмом). Н. М. Карамзин («Москва обязана своим величием ханам»), Н. И. Костомаров и Ф. И. Леонтович акцентировали влияние Золотой Орды, И. Е. Забелин — опору на посадское население, а В. О. Ключевский и В. И. Сергеевич — роль и противовес Боярской думы. На рубеже XIX–XX вв. Н. И. Лазаревский (ЭСБЕ) и Л. А. Тихомиров резко разграничивали допетровское самодержавие, европейский абсолютизм и восточную деспотию.
В советских дискуссиях 1940, 1951 и 1968–1972 гг. спорили, было ли самодержавие региональным вариантом абсолютизма (С. М. Троицкий, А. Н. Чистозвонов — сравнение с Пруссией и Австрией) или особой системой без опоры на буржуазию; позднее П. А. Зайончковский и Л. Г. Захарова показали взаимозависимость императора и чиновничества. В новейшей науке сосуществуют теория «вотчинного государства» Р. Пайпса, тезис А. И. Фурсова о «надзаконной» власти, выросшей из взаимодействия с Ордой, сопоставления с французским абсолютизмом у А. В. Чудинова и О. Н. Мухина (указывающих на изменение порядка престолонаследия и раздачу земель при сословной роли дворянства) и работы Х.-Й. Торке («государственно-обусловленное общество»), Р. Крамми, Э. Кинана, П. Бушковича и Ч. Гальперина о реальном балансе сил при дворе.