Предпосылки и исторический контекст
Морская активность Южной Индии уходила корнями в глубокую древность. Уже в первых веках нашей эры тамильские династии Пандья, Чола и Чера участвовали в бурной индо-римской торговле через Аравийское море, зафиксированной в «Перипле Эритрейского моря» и археологическими находками в фактории Арикамеду. Однако после распада Римской империи, сасанидо-византийских войн и арабского завоевания Египта в VII веке прямые коммерческие связи через Красное море резко сократились. В результате тамильские купцы и мореплаватели переориентировали свои маршруты на восток — через Бенгальский залив в Юго-Восточную Азию и далее к портам Южного Китая.
В IX столетии в дельте плодородной реки Кавери возродилась династия Чола (основатель поздней линии Виджаялая, около 850 года), оттеснившая Паллавов и Пандьев. Решительный рывок к статусу имперской талассократии начался с воцарением Раджараджи I Великого в 985 году. Реформировав земельное налогообложение, проведя детальный кадастр и создав прочный административный центр в Танджавуре, корона сумела аккумулировать значительные материальные ресурсы для строительства регулярного военно-морского флота. В то же время возросла политическая роль могущественных транснациональных тамильских купеческих гильдий — Айнуррувар («Пятьсот из Айяволе»), Маниграмам и Нанадеши, располагавших собственными вооружёнными отрядами охраны и стремившихся прорваться к богатым рынкам сунского Китая.
Главным препятствием на этом пути стала малайско-суматранская морская держава Шривиджая (правители из династии Шайлендров), контролировавшая ключевые проливы — Малаккский и Зондский — из центров в Палембанге и Кадараме (Кедах). На рубеже X–XI веков отношения между Чола и Шривиджаей первоначально носили мирный и даже союзнический характер: около 1005–1006 годов Раджараджа I пожаловал доходы от целого селения буддийскому монастырю Чудамани-вихара, построенному правителем Шривиджаи в главном чольском порту Нагапаттинаме. Но по мере усиления амбиций обеих держав Шривиджая начала жёстко взимать высокие транзитные пошлины, вынуждая суда заходить в свои гавани и монополизируя посредничество в торговле с сунским Китаем.
Ход событий и ключевые механизмы
Утверждение господства в западной части Индийского океана (985–1014)
На первом этапе морская стратегия Раджараджи I была нацелена на устранение конкурентов в Аравийском море и на южных подходах к полуострову Индостан. Одержав морскую победу над флотом царства Чера при Кандалур-Салаи на Малабарском берегу (ок. 988), войска Чола высадились на Шри-Ланке, разрушили древнюю сингальскую столицу Анурадхапуру и превратили север острова с центром в Полоннаруве в имперскую провинцию. В последние годы правления Раджараджа I захватил также Лаккадивские и Мальдивские острова («двенадцать тысяч древних островов»), взяв под контроль западные океанские трассы специй и раковин каури и закрепив Нагапаттинам как главный морской арсенал империи.
Апогей экспансии при Раджендре I и кампании до 1070 года
- Полное покорение Шри-Ланки и поход к Гангу (1014–1023): сын и соправитель Раджараджи I Раджендра I (единоличный правитель в 1014–1044) в 1017 году завершил завоевание всей Шри-Ланки, пленив сингальского царя Махинду V и захватив царские регалии. В 1019–1023 годах он направил сухопутно-речную армию вдоль восточного берега Индостана к дельте Ганга (приняв титул Гангайконда Чола и заложив новую столицу Гангайкондачолапурам), что обеспечило контроль над всем побережьем Ориссы и Бенгальского залива.
- Дипломатический прорыв к империи Сун: Чола отправили официальные посольства ко двору китайской династии Сун в 1015, 1020 и 1033 годах (называясь в китайских хрониках Чжунянь), стремясь наладить прямые торговые и дипломатические контакты в обход посредничества Шривиджаи.
- Великая трансокеанская экспедиция 1025 года: воспользовавшись попутными муссонами, могучий флот Раджендры I отплыл из Нагапаттинама, пересёк открытый Бенгальский залив и нанёс серию внезапных синхронных ударов по четырнадцати стратегическим портовым центрам империи Шривиджая на Суматре, Малайском полуострове и Никобарских островах. В ходе кампании пали столица Шривиджайя (Палембанг), Паннаи, Малайюр, Илангасогам (Лангкасука), Такола, Мадамалингам (Тамбралинга) и богатейший порт Кадарам (Кедах); в плен был взят сам малайский царь Санграма Виджаятунгаварман вместе с сокровищницей и боевыми слонами.
- Сдвиг к непрямому протекторату (1044–1070): преемники Раджендры I удерживали влияние в водах Индийского океана на фоне ожесточённых войн с Западными Чалукьями на суше и восстаний на Шри-Ланке. Около 1067–1068 годов император Вирараджендра вновь направил морскую эскадру к берегам Малаккского полуострова, заняв Кадарам и восстановив на троне обратившегося к нему за помощью местного правителя. Завершением этой эпохи стал 1070 год: гибель последнего прямого наследника мужской линии Атираджендры привела к восшествию на престол принца Восточных Чалукьев Кулоттунги I (1070–1122), который отменил внутренние торговые пошлины (сунгам), заключил мир на Шри-Ланке и перешёл от дорогостоящих заморских войн к мирной морской дипломатии с Китаем, Паганом и Камбоджей.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным фундаментом реконструкции морской политики Чола служит уникальная южноиндийская эпиграфика на тамильском языке и санскрите. Традиционные официальные прологи царских указов — тамильские мейккирти и санскритские прашасти — выбивались на каменных стенах храмов и медных табличках с точной датировкой по годам правления монархов. Наиболее ценными памятниками являются надписи грандиозного храма Брихадисвара в Танджавуре (эпоха Раджараджи I), Большая и Малая Лейденские медные пластины (сообщающие о дарах буддийскому храму Шривиджаи в Нагапаттинаме), пластины из Тирувалангаду и знаменитая Тирумалайская наскальная надпись (ок. 1024–1025 гг.) вместе с победной танджавурской надписью 14–15-го годов правления Раджендры I, где с поразительной географической точностью перечислены все порты, захваченные в ходе экспедиции 1025 года. О позднем походе 1068 года свидетельствуют надписи Вирараджендры в Тирумуккудале и Перумбере.
Внутреннюю индийскую эпиграфику существенно дополняют внешние источники. Официальная китайская хроника «История династии Сун» (Сун ши) зафиксировала прибытие чольских посольств 1015, 1033 и 1077 годов, перечень их даров (жемчуг, благовония, ткани, слоновая кость) и дипломатический этикет. Самостоятельный пласт образуют заморские надписи тамильских торговых гильдий (например, стела корпорации Айнуррувар 1088 года в Лобу Туа на Суматре и фрагменты из Южного Таиланда и Цюаньчжоу). Археологические раскопки в Нагапаттинаме, Каверипаттинаме, долине Буджанг (Кедах) и Палембанге, выявившие южноиндийскую керамику, китайский селадон и бронзовые культовые статуэтки, подтверждают тесную материальную интеграцию бассейна.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Морская экспансия 985–1070 годов не привела к созданию постоянной заморской колониальной администрации Чола в Юго-Восточной Азии: судя по всему, после 1025 года малайские правители сохранили местную автономию на правах данников и союзников. Однако стратегические последствия оказались грандиозными. Во-первых, была сокрушена торговая монополия Шривиджаи в Малаккском проливе; мандала Шайлендров уже не смогла вернуть прежнюю гегемонию и начала дробиться (в XI–XIII веках центр торговли на Суматре сместился в Джамби-Малайю). Во-вторых, расчистка морских путей резко усилила прямое судоходство между Южной Индией и Китаем, превратив тамильские гильдии (Айнуррувар, Маниграмам) в автономных и хорошо вооружённых операторов трансокеанской торговли от Персидского залива и Шри-Ланки до китайского порта Цюаньчжоу.
В культурной сфере эпоха Чола оставила глубокий след в Южной и Юго-Восточной Азии: на Шри-Ланке возникли памятники тамильского шиваизма, в Малайе и на Суматре распространились южноиндийские архитектурные каноны и бронзовая пластика, а сами тамильские приморские города получили мощный импульс урбанизации и храмового строительства.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении XX — начала XXI века историки пересмотрели как природу самого Чольского государства, так и мотивы его удивительного трансокеанского рывка. Основоположник академического изучения династии К. А. Нилаканта Шастри в классической монографии The Cōḷas (1935; перераб. изд. 1955) видел в империи Чола высокоцентрализованную бюрократическую монархию, обладавшую мощной регулярной армией и флотом. Объясняя поход 1025 года, Шастри отверг модернизирующие аналогии с европейским «экономическим империализмом» и счёл экспедицию карательным рейдом против препятствий Шривиджаи на пути тамильских купцов либо демонстрацией имперского величия (дигвиджая — «покорение всех сторон света»).
Радикальный вызов этой модели бросил американский историк Бёртон Стайн (Peasant State and Society in Medieval South India, 1980), применивший к Южной Индии концепцию «сегментарного государства»: по его мнению, реальный административный и налоговый контроль короны ограничивался ядром в долине Кавери, а на периферии и в заморских походах власть держалась на ритуальном суверенитете и автономных крестьянских округах (наду). Последовавшая полемика (труды Нобуру Карашимы, Р. Чампакалакшми, Ю. Суббараялу, а в отечественной индологии — Л. Б. Алаева) скорректировала крайности теории Стайна, доказав наличие у Чола реального фискального кадастра, чиновничьей иерархии и тесного партнёрства государства с общинными и торговыми союзами. В новейшей глобальной историографии (коллективный труд под редакцией Херманна Кульке, К. Кесавапани и В. Сакхуджи Nagapattinam to Suvarnadwipa, 2009, работы Таньсэня Сэня) экспедиции 985–1070 годов осмысливаются как продуманная геополитическая стратегия внутри «треугольника Чола — Шривиджая — сунский Китай», где имперский флот прокладывал дорогу коммерческим сетям тамильских корпораций.
