Предпосылки и исторический контекст
Во второй половине XV века Португалия стала ведущим европейским центром атлантического мореплавания, стремясь преодолеть торговую монополию арабских, мамлюкских и венецианских посредников, контролировавших поступление восточных пряностей и шёлка через Левант и Красное море. Ограниченность собственных ресурсов, дефицит золотой и серебряной монеты в Европе, а также османская экспансия после падения Константинополя в 1453 году сделали поиск прямого океанского маршрута в Индию приоритетной задачей португальской короны. Идеологическим обоснованием этих плаваний служило стремление не только перехватить торговлю пряностями и западноафриканским золотом, но и найти легендарное христианское царство пресвитера Иоанна для союза против мусульманских держав; права Португалии на земли и моря к югу от мыса Бохадор были закреплены папскими буллами Dum Diversas (1452) и Romanus Pontifex (1455).
Систематическое продвижение вдоль африканского берега, начатое инфантом Энрике Мореплавателем после взятия Сеуты (1415), опиралось на технологический рывок: создание манёвренной каравеллы с косым парусным вооружением, совершенствование астрономической навигации по таблицам эфемерид и астролябии, а также освоение системы ветров Южной Атлантики (volta do mar). В 1469–1474 годах экспедиции, финансировавшиеся купцом Фернаном Гомишем, пересекли экватор и открыли богатый золотом берег Гвинейского залива, а в 1481 году вступивший на престол энергичный король Жуан II приказал возвести крепость-факторию Сан-Жоржи-да-Мина и отправил Диогу Кана на юг. К 1486 году Кан открыл устье Конго и достиг Кейп-Кросса (21° ю. ш.). В 1487 году Жуан II перешёл к решающему этапу: по суше в Индию и Эфиопию были тайно направлены разведчики Перу да Ковильян и Афонсу ди Пайва, а морскую разведку южного предела Африки король поручил опытному придворному моряку и рыцарю Бартоломеу Диашу.
Ход событий и ключевые механизмы
Снаряжение флотилии и путь в Южную Атлантику
В августе 1487 года флотилия Диаша вышла из Лиссабона в составе трёх судов: флагманской каравеллы «Сан-Криштован», второй каравеллы «Сан-Панталеан» под командованием Жуана Инфанте и вспомогательного грузового судна с дополнительными припасами (им командовал брат Бартоломеу, Диогу Диаш). Главным штурманом шёл прославленный навигатор Перу де Аленкер, а в состав команды были включены шесть африканцев, обученных в Португалии для роли переводчиков, и погружены каменные столбы с королевским гербом — падраны (padrões) для фиксации открытых берегов. Обогнув Эльмину и пройдя рубежи Диогу Кана вдоль побережья современной Анголы и Намибии, экспедиция достигла бухты Уолфиш-Бей (8 декабря) и Ангра-Пекена (Людериц).
В начале января 1488 года, оставив продовольственное судно с небольшим экипажем на охрану у побережья Юго-Западной Африки, две каравеллы продолжили путь. Встретив сильные встречные ветры и Бенгельское течение, Диаш применил смелый океанский манёвр, уйдя в открытую юго-западную Атлантику, где корабли попали в затяжной тринадцатидневный шторм. Буря отнесла их далеко к югу, и когда стихия утихла, Диаш повернул на восток, не встретив берега: так экспедиция, сама того ещё не осознавая, обогнула южную оконечность африканского континента.
Выход в Индийский океан и предел у Кваайхука (февраль — март 1488 года)
Изменив курс на север в поисках суши, 3 февраля 1488 года португальцы увидели берег и бросили якорь в бухте, названной ими Ангра-ди-Сан-Браш (современный залив Мосселбай), так как высадка совпала с днём святого Власия. Здесь произошёл первый задокументированный контакт европейцев с местным народом койкоев (готтентотов): попытка запастись пресной водой и скотом закончилась стычкой, в ходе которой туземцы закидали моряков камнями, а Диаш застрелил одного из них из арбалета. Продолжая плавание на северо-восток, флотилия убедилась, что береговая линия стабильно уходит к востоку и северу под влиянием тёплого течения из Индийского океана. 12 марта 1488 года на мысе Кваайхук Диаш воздвиг падран Святого Григория, а через несколько дней достиг устья реки, названной Риу-ду-Инфанти (ныне Грейт-Фиш в ЮАР).
- Решающий офицерский совет: изнурённые цингой и штормами матросы, видя истощение припасов, потребовали возвращения; Диаш созвал совет офицеров и пилотов, который постановил плыть на восток ещё два-три дня, после чего лечь на обратный курс.
- Наблюдение на обратном пути: именно двигаясь на запад вдоль побережья в мае 1488 года, экспедиция впервые визуально открыла величественный скалистый мыс, названный Диашем мысом Бурь (Cabo das Tormentas) в память о пережитом шторме.
- Возвращение в Лиссабон: на обратном пути каравеллы отыскали оставленное судно снабжения, из экипажа которого в живых остались лишь трое из девяти человек (один, по хронике, умер от радости при встрече); побывав на острове Принсипи, Диаш вернулся в Лиссабон в декабре 1488 года после шестнадцати месяцев плавания.
Источниковедческая база и свидетельства
В отличие от первого плавания Васко да Гамы или путешествия Колумба, от экспедиции Бартоломеу Диаша не сохранилось ни судовых журналов, ни подлинных отчётов участников. Это объясняется как политикой строгой государственной тайны (sigilo real), проводившейся португальским двором Жуана II в конкуренции с Кастилией, так и гибелью королевского географического архива Каса-да-Индия во время Лиссабонского землетрясения 1755 года. Поэтому реконструкция маршрута, дат и обстоятельств плавания строится на более поздних хрониках, картографических памятниках и археологии.
Двумя ключевыми письменными источниками служат трактат мореплавателя и космографа Дуарте Пашеку Перейры Esmeraldo de situ orbis (около 1505–1508 годов) и фундаментальная «Декада Азии» (Décadas da Ásia, 1552) королевского историографа Жуана де Барруша. Пашеку Перейра сам встретил Диаша на острове Принсипи в 1488 году и совершил обратный переход в Португалию в составе его флотилии, благодаря чему сохранил точные навигационные детали. Барруш располагал не дошедшими до нас материалами лиссабонских архивов и привёл классический рассказ о переименовании мыса Бурь в мыс Доброй Надежды королём Жуаном II. Уникальное стороннее свидетельство оставил Христофор Колумб: в маргиналии на полях трактата Пьера д’Альи Imago Mundi он записал, что лично присутствовал в декабре 1488 года в Лиссабоне, когда Диаш докладывал королю и демонстрировал по карте путь на 45° южной широты. Наконец, в 1938 году южноафриканский историк и археолог Эрик Аксельсон обнаружил на мысе Кваайхук подлинные обломки известнякового падрана Святого Григория, подтвердившие крайний восточный пункт высадки Диаша.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Научно-географическое и геополитическое значение экспедиции 1487–1488 годов оказалось эпохальным. Открытие свободного морского прохода вокруг Африки окончательно опровергло господствовавшее со времён Клавдия Птолемея («География») представление о том, что Индийский океан со всех сторон окружён сушей, а Африка смыкается с гипотетическим южным материком. Картографы немедленно отразили новый контур Африки на карте Хенрикуса Мартеллуса Германуса (около 1489–1490) и впоследствии на знаменитой Планисфере Кантино (1502). Король Жуан II, оценив масштаб открытия как реальную перспективу выхода к рынкам пряностей, по свидетельству Барруша, заменил мрачное имя «мыс Бурь» на оптимистичное «мыс Доброй Надежды» (Cabo da Boa Esperança).
В практической политике успех Диаша напрямую предопределил отказ Португалии от проекта Христофора Колумба (окончательно отвергнутого в 1488 году) — Лиссабон получил надёжный, хотя и длинный, восточный маршрут в Азию, что в 1494 году заставило португальскую дипломатию добиваться сдвига демаркационной линии на запад по Тордесильясскому договору. На основе опыта Диаша был спроектирован флот Васко да Гамы (сам Диаш руководил строительством трёхмачтовых нау «Сан-Габриэл» и «Сан-Рафаэл», а его штурман Перу де Аленкер провёл эскадру до Индии в 1497–1498 годах). Таким образом, плавание 1488 года заложило фундамент португальской морской империи в Индийском океане и открыло океаническую фазу мировой торговли. Сам первооткрыватель трагически погиб в мае 1500 года во время шторма у открытого им мыса, командуя одним из кораблей второй индийской армады Педру Алвариша Кабрала.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении XX — начала XXI века вокруг экспедиции Диаша сформировался ряд устойчивых историографических дискуссий. Во-первых, историки сопоставляют расхождение между Баррушем и Пашеку Перейрой по вопросу о происхождении названия мыса: если Барруш приписывает переименование мыса Бурь в мыс Доброй Надежды королю Жуану II, то очевидец Пашеку Перейра утверждал, что имя Cabo da Boa Esperança дал мысу сам Бартоломеу Диаш из-за радости от открывшейся дороги к Индии. Во-вторых, острая полемика велась вокруг концепции «политики секретности» (política de sigilo), выдвинутой Жайме Кортезаном: ряд исследователей (С. Э. Морисон, Л. Албукерки) оспаривают масштабы преднамеренного сокрытия португальцами карт, объясняя лакуны источников прежде всего утратой архивов в XVIII веке.
Третья дискуссия касается точной идентификации самой восточной точки плавания: если после находок Э. Аксельсона в Кваайхуке в 1938 году точка установки последнего падрана считается установленной, то отождествление «реки Инфанте» с Грейт-Фиш или более восточной Кейскаммой до сих пор уточняется по расчётам течений и лиг в Esmeraldo. Наконец, классическая историко-географическая школа (Дж. Х. Пэрри, И. П. и В. И. Магидовичи, В. А. Субботин) оценивала экспедицию как технологический и научный прорыв Ренессанса, тогда как современная постколониальная историография переносит акцент на начало европейской экспансии и конфликтного контакта с народами Южной Африки, зародившегося в феврале 1488 года на берегу залива Мосселбай.
