Предпосылки и исторический контекст
Восстание 18 марта 1871 года стало результатом переплетения глубоких социальных противоречий Парижа с национальной катастрофой Франко-прусской войны. Вторая империя Наполеона III к концу 1860-х годов сталкивалась с ростом рабочего движения, стачками и усилением французской секции Первого интернационала (МТР), где соперничали умеренные прудонисты-мютюалисты и радикальные бланкисты и социалисты (Э. Варлен, Б. Малон). Среди мелкой буржуазии и интеллигенции ширился революционный неоякобинский радикализм и требование муниципального самоуправления Парижа, лишённого выборного городского совета в пользу централизованной префектуры.
После капитуляции при Седане и падения империи 4 сентября 1870 года осада Парижа прусскими войсками (сентябрь 1870 — январь 1871 г.) резко радикализировала столицу. Защита города опиралась на разросшуюся до 300 тыс. человек Национальную гвардию, где выборность офицеров и 30-суточное жалованье превратили батальоны рабочих кварталов (Монмартр, Бельвиль, Монруж) в вооружённую политическую силу и источник выживания для сотен тысяч безработных. Неудачные вылазки правительства генерала Трошю и сдача Меца вызвали попытки переворота 31 октября 1870 и 22 января 1871 года. По условиям перемирия 26–28 января Национальная гвардия сохранила оружие и артиллерию (около 400 пушек, отлитых на народную подписку).
Решающий политический разлом оформили выборы в Национальное собрание 8 февраля 1871 года: если Париж проголосовал за радикальных республиканцев (В. Гюго, Л. Гамбетту, Ж. Клемансо) и социалистов, то аграрная и католическая провинция избрала консервативно-монархическое большинство, возглавленное Адольфом Тьером. Перенесение парламента в Версаль, а также мартовские декреты 1871 года — отмена отсрочки по векселям (вызвавшая за пять дней протест свыше 150 тыс. векселей и разорение мелкой буржуазии), отказ продлить мораторий на квартирную плату, ограничение жалованья национальным гвардейцам и запрет радикальных газет («Le Cri du Peuple», «Le Mot d'Ordre») — толкнули столицу к вооружённому разрыву.
Ход событий и ключевые механизмы
Непосредственным толчком к революции послужила предпринятая на рассвете 18 марта 1871 года неудачная операция войск генерала Ж. Винуа по захвату 170 пушек Национальной гвардии на высотах Монмартра. Из-за отсутствия конной упряжи полки генерала К. Леконта были окружены толпой и национальными гвардейцами, солдаты отказались стрелять и побратались с населением, а Леконт и оказавшийся в штатском бывший командующий гвардией генерал Клеман-Тома были расстреляны на улице Розье. Тьер спешно эвакуировал правительство и 40 тыс. солдат в Версаль, оставив столицу в руках Центрального комитета Республиканской федерации Национальной гвардии (откуда самоназвание коммунаров — «федераты»).
Власть, структура управления и социальные преобразования
- Выборы и состав Совета Коммуны: 26 марта состоялись муниципальные выборы (участвовало 229 тыс. из 485 тыс. избирателей; с довыборами 16 апреля сформировался 78–80-местный Совет), из которого быстро выбыла умеренная оппозиция. Большинство составили три неоднородные группы: неоякобинцы-республиканцы (Ш. Делеклюз, Ф. Пиа, Р. Риго, Ж. Валлес, художник Г. Курбе), бланкисты (около 20 мест, Э. Эд, Т. Ферре) и около 19 членов I Интернационала (Э. Варлен, Л. Франкель, Э. Вальян, Б. Малон).
- Система комиссий и прямая демократия: Совет объединил законодательные и исполнительные функции через 10 комиссий (Исполнительную, Военную, Финансов во главе с честным администратором Ф. Журдом, Юстиции, Общественной безопасности, Продовольствия, Труда и обмена и др.), ограничил оклады чиновников 6000 франками и провозгласил принцип сменяемости выборных лиц.
- Социальная, антиклерикальная и экономическая политика: Коммуна отменила долги по квартплате (октябрь 1870 — июль 1871 г.), вернула из ломбардов вещи бедноты до 20 франков, запретила штрафы из зарплаты и ночной труд пекарей, передала брошенные владельцами мастерские рабочим ассоциациям с правом компенсации (декрет 16 апреля), ввела светское образование и отделила церковь от государства (2 апреля), уравняла в правах внебрачных детей и разрушила Вандомскую колонну как символ милитаризма. Вместе с тем Коммуна не решилась национализировать Французский банк, где хранилось до 3 млрд франков, ограничившись умеренными займами через комиссара Ш. Белэ.
Гражданская война и «Кровавая неделя» (апрель — май 1871 г.)
- Военные просчёты и эскалация террора: промедление ЦК позволило версальцам вновь занять ключевой форт Мон-Валерьен, а неорганизованная вылазка коммунаров 3 апреля на Версаль обернулась разгромом и расстрелом пленных лидеров (Г. Флуранс, Э. Дюваль). В ответ 6 апреля Коммуна приняла декрет о заложниках. Военное командование переходило от В. Клюзере к Л. Росселю, польскому генералу Я. Домбровскому и гражданскому делегату Ш. Делеклюзу, но упорная оборона южных фортов (Исси, Ванв) не смогла остановить усиленную немецким освобождением пленных армию маршала Мак-Магона.
- Падение Парижа (21–28 мая 1871 г.): 21 мая версальцы без боя вошли через ворота Сен-Клу, после чего началась восьмидневная «Кровавая неделя» (Semaine sanglante) уличных боёв на баррикадах. Отступая, отряды коммунаров подожгли Тюильри, Ратушу и Министерство финансов и расстреляли 63–100 заложников (включая архиепископа Парижа Ж. Дарбуа). Версальские войска и военно-полевые суды ответили массовыми бессудными расстрелами; последние защитники пали 28 мая на кладбище Пер-Лашез (Стена коммунаров) и 29 мая в форте Венсен.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальная история Парижской коммуны опирается как на официальные французские и коммунаровские акты, так и на уникальный архивный комплекс за пределами Франции. Базовыми источниками служат «Протоколы заседаний Парижской коммуны» (включая советское двухтомное академическое издание 1959–1960 гг.), декреты в «Официальной газете» Коммуны, программная «Декларация к французскому народу» от 19 апреля 1871 года и многотомные материалы версальского парламентского расследования событий 18 марта («Enquête parlementaire», Париж, 1872). Значительный массив подлинных бумаг, декретов, писем и изобразительных памятников сосредоточен в московском Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ, фонд № 230).
Нарративные свидетельства резко поляризованы. Со стороны участников и сочувствующих выделяются хроники и воспоминания П.-О. Лиссагаре («История Парижской коммуны 1871 года», 1876), А. Арну, Г. Лефрансе, Ж. Валлеса, Л. Мишель и М. Вильома, а также ранняя революционная публицистика — трактат П. Л. Лаврова «Парижская коммуна 1871 года» (1875) и эссе П. А. Кропоткина в «Речах бунтовщика». Враждебный лагерь представлен многократно переиздававшимся трудом М. Дю Кана «Конвульсии Парижа» (1878–1879) и клерикальной литературой (аббат Ламазу), акцентировавшими поджоги и казни заложников.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным итогом подавления Коммуны стал беспрецедентный террор в столице Франции: по оценкам историков, за восемь майских дней погибло от 10–15 тысяч до 20 тысяч и более парижан (при около 870 убитых солдат версальской армии), свыше 43 тысяч человек были арестованы, около 13,5 тысяч осуждены военными судами (95 приговорено к смерти, тысячи сосланы в Новую Каледонию вплоть до всеобщей амнистии 1880 года). Рабочее и социалистическое движение Франции на целое десятилетие оказалось обезглавлено, а Третья республика на раннем этапе приняла жёстко консервативный курс («республика без республиканцев» Тьера и «моральный порядок» Мак-Магона), хотя провал парижской революции одновременно доказал монархистам невозможность реставрации короны и расчистил почву для умеренного республиканского компромисса и последующих законов о светском образовании и отделении церкви от государства.
В глобальной политической и интеллектуальной истории значение 72 дней Коммуны многократно превзошло её кратковременное существование. Она породила традицию муниципальной автономии, прямой демократии и антиклерикализма и стала центральным мифом международного рабочего движения. В XX веке опыт Коммуны напрямую повлиял на концепцию Советов в России, а в СССР 18 марта отмечалось как памятный праздник и имя Парижской коммуны присваивалось заводам, городам и боевым кораблям.
Дискуссии и оценки в историографии
Сразу после мая 1871 года Парижская коммуна превратилась в поле ожесточённой борьбы идейных традиций. Карл Маркс в воззвании «Гражданская война во Франции» (1871) и Фридрих Энгельс (в предисловии 1891 года) провозгласили её первым историческим примером «диктатуры пролетариата», доказавшим необходимость слома буржуазной государственной машины. Советская историография (П. М. Керженцев, А. И. Молок, Э. А. Желубовская) развивала эту схему, объясняя поражение Коммуны отсутствием пролетарской партии, союза с крестьянством и излишним великодушием к Версалю и Французскому банку.
Напротив, анархистская традиция (М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин) оспаривала марксистскую монополию на наследие Коммуны, указывая, что большинство её наиболее активных реформаторов были прудонистами и федералистами, а главная ошибка восстания состояла именно в сохранении представительного государства вместо немедленной социальной экспроприации и свободной федерации общин. Современная западная и постсоветская историография (Ж. Ружери, Р. Томбс, Д. Мерриман) пересматривает оба идеологических канона: социальный состав коммунаров был преимущественно ремесленным и мелкобуржуазным, а не фабрично-пролетарским, сама революция во многом стала завершением французского республиканско-патриотического цикла 1792–1848 годов, а численность расстрелянных в ходе «Кровавой недели» уточняется в сторону критической перепроверки между 10–15 и 20 тысячами жертв.
