Предпосылки и исторический контекст
Эксперимент декабря 1901 года стал кульминацией стремительного рывка электродинамики и электротехники второй половины XIX столетия. Математически предсказанные Джеймсом Клерком Максвеллом (1860–1865) электромагнитные волны получили прямое опытное подтверждение в знаменитых экспериментах немецкого физика Генриха Герца (1886–1888), использовавшего искровой вибратор и приёмник с разрядником на расстоянии нескольких метров. В первой половине 1890-х годов целый ряд учёных и изобретателей — Эдуар Бранли (трубка-радиокондуктор, 1890), Никола Тесла (патенты на резонансные контуры и мачтовую антенну, 1891–1893), Оливер Лодж (когерер со встряхивателем и принцип настройки, 1894, 1897), Джагадиш Чандра Бозе (ртутный когерер и миллиметровые волны, 1894–1895) и российский физик Александр Степанович Попов, продемонстрировавший 7 мая (25 апреля) 1895 года прибор для автоматической регистрации электромагнитных колебаний и применивший его в спасательной операции у острова Гогланд в 1900 году, — заложили научную и аппаратурную базу беспроволочной телеграфии.
Молодой итальянский инженер Гульельмо Маркони, вдохновлённый работами Аугусто Риги, с 1894–1895 годов сосредоточился на превращении лабораторных опытов в коммерчески пригодную систему дальней связи. Переехав в Великобританию, он в 1897 году получил британский патент № 12039, открыл завод в Челмсфорде, а в 1900 году запатентовал знаменитую систему резонансной настройки передатчика и приёмника (патент № 7777 «Oscillating Sintonic Circuit»). К 1900 году Маркони уже уверенно передавал радиограммы через Ла-Манш и на судах на десятки и первые сотни километров.
Однако переход к трансокеанской связи представлялся научному сообществу и телеграфным компаниям почти невозможным. Авторитетные физики, включая лорда Рэлея и Анри Пуанкаре, исходили из прямолинейного, подобного свету, распространения электромагнитных волн: на пути между Европой и Северной Америкой искривлённая поверхность Земли образовывала «водяной горб» высотой свыше 160 километров. Кроме того, рынок межконтинентальной связи монопольно контролировали владельцы дорогостоящих подводных телеграфных кабелей (в частности Anglo-American Telegraph Company), считавшие радиотелеграф в лучшем случае вспомогательным средством для судов.
Ход событий и ключевые механизмы
Вопреки скепсису теоретиков Маркони решил доказать возможность межконтинентального радиомоста практикой, опираясь на мощности своей компании Marconi's Wireless Telegraph Company. Для генерации сверхмощных импульсов в деревушке Полдью (графство Корнуолл, юго-запад Англии) при участии профессора электротехники Джона Амброза Флеминга и инженера Р. Н. Вивиана была построена первая высоковольтная радиостанция с генератором переменного тока мощностью около 25 кВт и двухступенчатым разрядным контуром.
Подготовка антенного поля и экспедиция на Ньюфаундленд
- Авария мачт и изменение схемы: Первоначально станция в Полдью оснащалась грандиозной круговой антенной из 20 деревянных мачт высотой около 60 метров. В сентябре 1901 года жестокий шторм повалил конструкцию (а в ноябре ураган разрушил и аналогичную станцию на мысе Кейп-Код в США). Не желая терять время, Маркони распорядился натянуть в Полдью упрощённую веерную антенну из 50 проводов между двумя уцелевшими 48-метровыми мачтами и выбрал в качестве приёмного пункта ближайшую точку Северной Америки — британскую колонию Ньюфаундленд.
- Лаборатория на холме Сигнал-Хилл: В начале декабря 1901 года Маркони с ассистентами Джорджем Кемпом и Перси Паджетом прибыл в Сент-Джонс. Власти выделили экспедиции пустующее помещение бывшего военного госпиталя (казарм) у башни Кэбота на обрывистом холме Сигнал-Хилл. По расписанию из Полдью ежедневно в дневные часы должны были посылать серию из трёх коротких точек — букву «S» азбуки Морзе.
Сеанс связи 12 декабря 1901 года и технические решения
- Запуск воздушного змея в зимний шторм: Попытки поднять приёмную проволоку на водородном аэростате провалились из-за порывистого атлантического ветра. 12 декабря, преодолев шквалистый ветер, Паджет и Кемп запустили шестиугольный полотняный змей Бадена-Пауэлла, удержавший медную антенну длиной около 150 метров на высоте свыше 120 метров над океаном.
- Регистрация сигнала с помощью ртутного когерера и телефона: Стандартный когерер с металлическими опилками и пишущий телеграфный аппарат Морзе оказались недостаточно чувствительны для улавливания предельно ослабленного сигнала через 3200–3500 км, тем более что высота змея постоянно колебалась, нарушая резонансную настройку. Тогда Маркони подключил к цепи самовосстанавливающийся ртутно-угольный детектор (так называемый когерер итальянского флота конструкции П. Кастелли — Л. Солари), соединённый непосредственно с телефонной трубкой. Около 12:30 по местному времени Маркони, а вслед за ним и Джордж Кемп отчётливо услышали в наушниках три слабых ритмичных щелчка — букву «S», повторившуюся в последующие интервалы сеанса.
Источниковедческая база и свидетельства
Главными первоисточниками, документирующими событие 12 декабря 1901 года, служат собственные лабораторные и дневниковые записи Гульельмо Маркони, рабочие журналы Джорджа Кемпа и отчёты инженеров станции Полдью (сохранившиеся в архивах компании Маркони и Оксфордской коллекции). Принципиальной особенностью этого первого эксперимента было отсутствие материальной записи на бумажной телеграфной ленте: приём осуществлялся исключительно на слух через телефонный капсюль, что сразу породило критические вопросы современников и скептицизм ряда учёных.
Чтобы предоставить бесспорное документальное подтверждение трансатлантического радиоприёма, уже в феврале 1902 года Маркони установил аппаратуру на борту пассажирского парохода SS Philadelphia, шедшего из Саутгемптона в Нью-Йорк. Во время этого рейса в присутствии капитана и офицеров судна переданные из Полдью телеграммы были зафиксированы автоматически на бумажной ленте аппарата Морзе на расстоянии 2500 км днём и до 3370 км (2099 миль) ночью, что выявило фундаментальное различие между дневным и ночным прохождением радиоволн. Важные сведения об обстоятельствах патентного и коммерческого соперничества содержатся также в нобелевской лекции Маркони (1909), архивах Института инженеров электротехники и электроники (IEEE) и материалах судебных разбирательств вокруг патента № 7777.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Объявление об успехе опыта в Сент-Джонсе произвело мировую сенсацию и вызвало немедленную реакцию кабельных монополистов: компания Anglo-American Telegraph пригрозила Маркони судебным иском за нарушение её исключительной монополии на связь на территории Ньюфаундленда. В результате Маркони свернул работы в Сигнал-Хилле, но получил щедрую финансовую поддержку правительства Канады и перенёс североамериканскую станцию в Глейс-Бей (Новая Шотландия), откуда в декабре 1902 года уже были переданы первые полноценные трансатлантические радиограммы, а в октябре 1907 года открыта регулярная коммерческая линия между ирландским Клифденом и Глейс-Беем.
Для фундаментальной физики не менее важным оказалось объяснение самого факта огибания радиоволнами земного шара. Попытка понять, почему волны от Полдью не ушли в космическое пространство, привела в 1902 году независимо друг от друга американского инженера Артура Кеннелли и британского физика Оливера Хевисайда к выдвижению гипотезы о существовании в верхних слоях атмосферы электропроводящего слоя, отражающего радиоволны обратно к Земле. Экспериментально «слой Кеннелли — Хевисайда» (ионосфера) был доказан Эдуардом Эплтоном в 1924 году, открыв дорогу дальнему коротковолновому радиовещанию, глобальной радионавигации и исследованию околоземного пространства. За выдающийся вклад в развитие беспроволочной телеграфии Гульельмо Маркони в 1909 году был удостоен Нобелевской премии по физике (совместно с Карлом Фердинандом Брауном).
Дискуссии и оценки в историографии
Вокруг трансатлантического сеанса 12 декабря 1901 года в истории науки и техники продолжаются две крупные научные полемики. Первая связана с технической достоверностью самого декабрьского приёма 1901 года. В 1990-х — 2000-х годах специалисты по распространению радиоволн (в частности канадский радиофизик Джон Белроуз) провели детальное моделирование параметров передатчика Полдью и заключили, что основной сигнал, вероятнее всего, излучался в средневолновом или длинноволновом диапазоне (около 350–850 кГц), который в полдень крайне сильно поглощается нижним D-слоем ионосферы. Сторонники скептической гипотезы предполагают, что Маркони и Кемп могли принять либо побочные высокочастотные гармоники искрового разряда, либо случайные атмосферные разряды, принятые на слух за три точки; защитники же подлинности успеха (включая исследования о широком спектре искрового передатчика) указывают на реальную возможность прохождения высокочастотных составляющих импульса. Вне сомнения остаётся одно: уже через два месяца на борту SS Philadelphia дальний приём через Атлантику был строго подтверждён документальной лентой.
Вторая дискуссия носит историко-приоритетный характер. В советской и современной российской историографии справедливо подчёркивается фундаментальный вклад А. С. Попова (первенство в создании автоматического когерерного приёмника в мае 1895 года, открытие П. Н. Рыбкиным и Д. С. Троицким слухового приёма на телефонную трубку в мае 1899 года, на который во многом опиралась и схема 1901 года), а также значение работ Герца, Бранли, Лоджа и Николы Теслы (чьи патенты на резонансные контуры в 1943 году подтвердил Верховный суд США). В то же время международные историки технологии (Х. Эйткен, С. Хонг) отмечают, что именно Маркони сумел осуществить беспрецедентную системную интеграцию известных физических узлов, мобилизовал капитал, преодолел догмы о «пределах горизонта» и превратил лабораторную физическую диковинку в глобальную индустрию связи.
