Предпосылки и исторический контекст
Первое упоминание Москвы на страницах древнерусских летописей в апреле 1147 года оказалось неразрывно связано с двумя фундаментальными процессами XII столетия: активным хозяйственно-политическим освоением Волго-Окского междуречья (Залесья) ростово-суздальскими князьями и ожесточённой борьбой ветвей Рюриковичей за киевский великокняжеский стол.
Заселение территории современной Москвы началось задолго до XII века. Археологические памятники фиксируют присутствие здесь человека с верхнего палеолита, мезолита и неолита (верхневолжская, льяловская, волосовская культуры), а также в эпоху бронзы (фатьяновская культура). В раннем железном веке (до V в. н. э.) москворецкие берега занимали финно-угорские племена дьяковской культуры, с которой часть исследователей соотносит летописную мерю. Не позднее IX века сюда пришли две волны восточнославянской колонизации: с северо-запада расселялись кривичи и ильменские словене, а с юга — вятичи. Как показал А. В. Арциховский, естественным рубежом между ними в основном служило течение Москвы-реки (кривичи преобладали к северу, вятичи — к югу, местами переходя на левый берег в районе будущего города).
Раскопки в Московском Кремле и Зарядье подтвердили, что к моменту прихода Юрия Долгорукого на Боровицком мысу, при впадении реки Неглинной в Москву-реку, уже сложилось значительное поселение. В конце XI — начале XII века здесь существовало защищённое валом и рвом мысовое городище, а также неукреплённый торгово-ремесленный посад со следами железоделательного, кузнечного и кожевенного производства, улицами и пристанью; дендрохронология деревянной мостовой севернее нынешнего Успенского собора относит её сооружение к 1080–1090-м годам.
Политический импульс возвышению этого пограничного узла придала большая междоусобная война 1146–1154 годов. В 1146 году киевский стол занял волынский князь Изяслав Мстиславич, оттеснивший черниговских Ольговичей и проигнорировавший старшинство своего дяди — ростово-суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукого. Изгнанный из Новгород-Северского княжества своими двоюродными братьями Давыдовичами, союзниками Изяслава, князь Святослав Ольгович отступил в земли вятичей в верхнем Поочье и заключил военно-политический союз с Юрием Долгоруким, который готовил масштабное наступление на Киев.
Ход событий и ключевые механизмы
Военно-дипломатическая подготовка весны 1147 года
Зимой 1146/1147 года Юрий Долгорукий предпринял отвлекающий поход на новгородский Торжок и земли по Мсте, а на помощь Святославу Ольговичу, действовавшему в землях вятичей (под Карачевом, Брянском и Дедославлем), направил своего сына Ивана Юрьевича с суздальской дружиной. После смерти Ивана Юрьевича 24 февраля 1147 года союзники нуждались в личном совещании для согласования дальнейшей стратегии и перегруппировки сил на западной границе Ростово-Суздальской земли, непосредственно примыкавшей к вятичским волостям и Смоленщине.
Встреча 4 апреля 1147 года в «Москове»
Весной 1147 года Юрий Долгорукий направил Святославу Ольговичу послание с приглашением прибыть в свой порубежный пункт на реке Москве: «Приди ко мнѣ брате въ Московъ» (Ипатьевская летопись). Святослав Ольгович откликнулся и отправился на север с дружиной и малолетним сыном Олегом («съ дѣтѧтемъ своимъ Ѡлгомъ»).
Исторический съезд состоялся 4 апреля 1147 года (в летописи дата обозначена по церковному календарю: «в пяток на Похвалу Богородицы» 6655 года — накануне субботы пятой недели Великого поста). Встреча имела характер официального дипломатического скрепления союза:
- Переговоры о союзе: князья подтвердили взаимные обязательства в борьбе против киевского князя Изяслава Мстиславича и черниговских Давыдовичей.
- Торжественный пир («обед силен»): на следующий день после прибытия гостя, в субботу 5 апреля, Юрий Долгорукий устроил для Святослава, его сына и дружинников богатый званый обед, служивший в средневековой дипломатической практике актом политического побратимства и доверия.
- Обмен статусными дарами: Юрий одарил Святослава дорогими мехами, тканями и редким экзотическим подарком — «пардусом» (шкурой гепарда или барса), не забыв почтить дарами и приближённых черниговского князя.
Укрепление Москвы и её место в градостроительной политике Юрия Долгорукого
Событие 1147 года зафиксировало переход поселения на Боровицком холме под непосредственное княжеское управление. Позднейшая летописная традиция связывает с Юрием Долгоруким и возведение здесь в 1156 году деревянной крепости (будущего Кремля), что отражает реальную политику князя по укреплению рубежей Залесья:
- Конфликт или конфискация вотчины Кучки: параллельное название города — «Кучково» (зафиксированное в летописи под 1176 г. в форме «Москва рекше Кучково» и в новгородской берестяной грамоте XII в. «Кучков») — перекликается с преданием о казнённом Юрием Долгоруким богатом суздальском боярине Кучке, владевшем окрестными сёлами. Конфискация или переход этих земель в княжеский домен превратили Москву в удобный стратегический опорный пункт.
- Инженерная конструкция крепости XII века: археологически выявленные укрепления Боровицкого мыса имели стены периметром около 510 метров. Их вал сочетал нижний ряд деревянных срубов с верхней так называемой хаковой (крюковой) конструкцией, имевшей прямые аналогии в южнорусской фортификации Киевщины (Змиевых валах).
- Включение в пограничную сеть Залесья: в 1150-е годы наряду с Москвой Юрий Долгорукий построил или укрепил целый пояс новых городов-крепостей — Переяславль-Залесский (1152), Юрьев-Польский (1152), Дмитров (1154), Звенигород — создав эшелонированную оборону и контроль над торговыми путями с Оки на Клязьму и Верхнюю Волгу. Здесь размещался гарнизон княжеской дружины (предположительно, работами руководил старший сын Юрия — Андрей Юрьевич).
Источниковедческая база и свидетельства
Краеугольным письменным памятником является Ипатьевская летопись (южнорусский Киевский свод XII в.), где под 6655 (1147) годом сохранился подробный рассказ о действиях Святослава Ольговича на Оке и о поездке в Москву. Именно в этом тексте приведена точная фраза Юрия Долгорукого: «Приди ко мнѣ брате въ Московъ. Ст҃ославъ же ѣха къ нему съ дѣтѧтемъ своимъ Ѡлгомъ». Формулировка летописи («приди в Москов») показывает, что для южнорусского книжника середины XII века Москва была уже известным географическим пунктом с собственным именем, но не имевшим ещё статуса крупного стольного города. Запись «на Похвалу Богородицы в пяток» позволяет с высокой точностью восстановить юлианскую дату — пятницу 4 апреля 1147 года.
Вторым важным блоком письменных свидетельств служат более поздние летописи: в той же Ипатьевской летописи под 1176 годом город именуется «Москва рекше Кучково», а в Лаврентьевской летописи под 1177 годом описано сожжение Москвы рязанским князем Глебом Ростиславичем в ходе усобицы после гибели Андрея Боголюбского (при этом крепость была вскоре отстроена заново). Сведения же о «закладке града Москвы» Юрием Долгоруким в 1156 году содержатся лишь в поздних летописных сводах XVI века (Тверской и Воскресенской летописях) и носят, по оценке источниковедов, характер позднейшего припоминания или ретроспективной хронологической привязки. Ценнейшим независимым документом XII столетия стала обнаруженная в Новгороде берестяная грамота № 723 (не ранее 1160-х годов), в которой упоминается поездка в «Кучков» — прямое подтверждение устойчивости старого топонима в живой речи.
Определяющую роль в проверке и дополнении летописных данных сыграли археологические исследования в Московском Кремле, начатые при земляных работах 1959–1960 годов и продолженные под руководством А. В. Кузы, А. Г. Векслера, Л. А. Беляева и Н. А. Кренке. В шурфах у Большого Кремлёвского дворца и Оружейной палаты были открыты остатки древнего оборонительного рва, вымостка улицы, спускавшейся к Неглинной, и деревянная мостовая конца XI века. Радиоуглеродное датирование деревянной крюковой (хаковой) конструкции кремлёвского вала подтвердило её возведение в первой половине XII века. В слоях конца XII — первой трети XIII века под 14-м корпусом Кремля найдена каменная литейная формочка с древнейшей известной в Москве кириллической надписью (четыре буквы читаются как «РИЯН»). Что касается свинцовой печати с территории Кремля, то её первоначальная атрибуция как оттиска Киевской митрополии 1091–1096 годов была позднее пересмотрена в пользу более поздней владимирской датировки.
Особую группу поздних памятников составляют легенды: пересказ В. Н. Татищева из утраченной «Повести о зачале Московского княжения» (романтическая версия об измене жены боярина Кучки и казни его Юрием Долгоруким) и барочное сочинение XVII века «Повесть о Мосохе», фантастически возводившее название Москвы к библейскому Мешеху, внуку Ноя.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Хотя в 1147 году Москва представляла собой сравнительно небольшую пограничную крепость и княжескую усадьбу на юго-западной окраине Ростово-Суздальского княжества, сама встреча Юрия Долгорукого и Святослава Ольговича имела весомые политические последствия. Она укрепила коалицию, позволившую Юрию в 1149–1151 годах, а затем окончательно в 1155 году занять великокняжеский стол в Киеве и продемонстрировала, что стратегические ресурсы Северо-Восточной Руси стали решающим фактором общерусской политики.
В последующие десятилетия Москва развивалась как укреплённый форпост Владимирского великого княжества на перекрёстке речных и сухопутных коммуникаций между бассейнами Оки, Волги и Клязьмы. После разрушений 1177 года и сожжения войсками Батыя в феврале 1238 года город быстро возрождался благодаря выгодному торговому положению и притоку населения в защищённые лесные районы. Во второй половине XIII века Москва стала центром самостоятельного удельного княжества (закрепившегося за младшим сыном Александра Невского Даниилом Александровичем), а в XIV–XV веках превратилась в политическую и духовную столицу объединяющегося Русского государства.
Для исторической памяти и гражданской хронологии дата 4 апреля 1147 года стала официальной точкой отсчёта истории российской столицы: от неё велись празднования 700-летия (1847), 800-летия (1947) и 850-летия (1997) Москвы, хотя археология показала, что городская жизнь на Боровицком холме началась минимум на полстолетия раньше.
Дискуссии и оценки в историографии
Вокруг обстоятельств 1147 года в исторической науке сложилось несколько устойчивых исследовательских дискуссий:
- Первое упоминание и реальное основание города: со времени трудов И. Е. Забелина и М. Н. Тихомирова до современных археологов (А. В. Куза, А. Г. Векслер, Н. А. Кренке) было преодолено буквальное отождествление 1147 года с «основанием» города на пустом месте. Установлено, что к моменту съезда князей на Боровицком мысу уже не менее полувека существовало укреплённое древнерусское поселение с посадом, а сама запись 1147 года фиксирует лишь первое попадание этого пункта в дошедшую до нас письменную хронику.
- Проблема достоверности «татищевских известий» о боярине Кучке и дате 1156 года: историки XVIII–XXI веков (от Н. М. Карамзина до Я. С. Лурье, С. Л. Пештича и В. А. Кучкина) глубоко расходятся в оценке изложенного В. Н. Татищевым рассказа о казни боярина Кучки. Скептики видят в ней позднее беллетристическое предание или реконструкцию самого Татищева; сторонники исторического ядра предания указывают на реальность двойного топонима «Кучково — Москва», подтверждённого летописью 1176 года и берестяной грамотой № 723. Сходным образом дата 1156 года как время «основания града» расценивается как условная сводная запись XVI века, хотя радиоуглеродный анализ подтверждает сооружение деревянно-земляного вала именно в середине XII столетия.
- Происхождение топонима «Москва»: среди лингвистов сосуществуют три главные группы гипотез: финно-угорская (мерянская, связываемая с показателем гидронимов на «-ва» — «вода»), балтийская (разработанная В. Н. Топоровым и др. — сопоставление с балтийскими основами со значением «топкий, вязкий, болотистый») и славянская (реконструкция корня «моск-/мозг-» со значением «сырость, влага»). Общепризнано, что город унаследовал название от реки, а не наоборот.
- Календарное уточнение даты 4 или 5 апреля 1147 года: по хронологическим расчётам Н. Г. Бережкова, Похвала Пресвятой Богородицы в 1147 году приходилась на субботу 5 апреля, тогда как в Ипатьевской летописи указано «в пяток на Похвалу Богородицы», то есть в пятницу 4 апреля — именно эта дата закрепилась в отечественной историографии.
