Предпосылки и исторический контекст
Летом 1708 года король Карл XII предпринял поход в пределы Русского царства, рассчитывая принудить Петра I к капитуляции. Однако русское командование последовательно реализовывало стратегию Жолкьевского военного совета (декабрь 1706 г.): уклоняться от невыгодного генерального боя на дальних подступах, изматывать неприятеля на переправах и «оголять» край от провианта и фуража. После того как осенью 1708 года при Лесной был разбит обозный корпус А. Л. Левенгаупта, а поворот Карла XII на Украину и измена гетмана И. С. Мазепы не принесли обещанной массовой поддержки (ставку изменника в Батурине взял А. Д. Меншиков, уничтожив запасы), шведская армия пережила катастрофически холодную зиму 1708–1709 годов, потеряв до трети личного состава.
Весной 1709 года, располагая примерно 35–37 тысячами человек (включая отряды Мазепы и запорожцев), Карл XII осадил Полтаву, рассчитывая получить опорный пункт, продовольственные склады и побудить Османскую империю или польских сторонников Станислава Лещинского к вступлению в войну. Однако небольшой гарнизон под руководством полковника А. С. Келина (по разным данным от 2200 до 4200 солдат при поддержке 2600 вооружённых горожан и казаков и 29 орудий, в мае усиленный двумя батальонами бригадира А. Головина) при активном участии жителей выдержал трёхмесячную осаду и отбил около 20 штурмов, нанеся шведам урон в 5–6 тысяч человек. Во время рекогносцировки 16 (27) июня Карл XII был тяжело ранен в ногу и передал оперативное командование фельдмаршалу К. Г. Реншильду.
Прибыв к армии 4 (15) июня, Пётр I решил переправиться через Ворсклу и дать генеральное сражение. 19–20 июня (30 июня — 1 июля) русская армия перешла на правый берег севернее Полтавы и к 25 июня (6 июля) оборудовала укреплённый лагерь (ретраншемент) у деревни Яковцы. Чтобы сковать стремительный штыковой натиск шведских каролинеров, между Яковецким и Малобудищенским лесами была возведена Т-образная система из шести поперечных и четырёх продольных редутов (два последних строились ночью перед боем и остались незавершёнными). Потеряв надежду на помощь турок и корпуса Крассова из Польши и узнав о скором подходе к русским калмыцкой конницы Аюки-хана, Карл XII принял решение атаковать русский лагерь.
Ход событий и ключевые механизмы
Замысел сторон и ночное выдвижение
План Карла XII предполагал ночной скрытный марш четырьмя колоннами пехоты (под началом А. Л. Левенгаупта) и шестью колоннами кавалерии (под общим началом К. Г. Реншильда) с внезапным прорывом сквозь линию редутов, разгромом русской конницы и штурмом ретраншемента. Из-за нехватки пороха и ставки на скрытность и удар холодным оружием шведы вывели в поле лишь 4 пушки (около 16–18 тыс. регулярных войск в бою), тогда как русская армия располагала решающим превосходством в численности и огневой мощи (свыше 100, а с учётом полковой артиллерии — до 302 орудий под командованием генерал-поручика Я. В. Брюса). Ночное выдвижение шведов задержалось из-за блуждания кавалерии; русские дозоры обнаружили их передвижение и открыли артиллерийский огонь, лишив шведов фактора внезапности. Атака началась лишь около 4 часов утра 27 июня (8 июля).
Первая фаза: бой у редутов и гибель колонны Рооса (4:00–9:00)
- Прорыв и дезорганизация шведов: шведские колонны смяли гарнизоны двух недостроенных передовых редутов (№ 9 и № 10), однако застряли у остальных укреплений (защищаемых пехотой бригадира С. В. Айгустова). Нечёткость приказа привела к распаду шведского строя: часть батальонов Левенгаупта и конница К. Г. Крейца и Х. Ю. Гамильтона обошли редуты, тогда как 6 батальонов генерал-майора К. Г. Рооса втянулись в кровопролитный штурм 3-го редута без штурмовых лестниц и фашин.
- Кавалерийский бой и отход Меншикова: драгуны А. Д. Меншикова, К. Э. Ренне и Р. Х. Баура отбили первые атаки шведской конницы, захватив 14 знамён, после чего по приказу Петра I отошли к лагерю. Преследование, начатое шведами, К. Г. Реншильд остановил, не желая отрывать конницу от пехоты; левое крыло Левенгаупта также отвели к Будищенскому лесу.
- Изоляция и капитуляция Рооса: потеряв свыше тысячи человек у 3-го редута и оторвавшись от армии, Роос отошёл в Яковецкий лес. Пётр I немедленно послал против него 5 пехотных батальонов С. Ренцеля и 5 драгунских полков И. Гейнскина; передовой генерал В. А. Шлиппенбах попал в плен, а остатки отряда Рооса (ок. 300–400 чел.) были заперты в заброшенном укреплении у Полтавы и капитулировали.
Решающее столкновение на поле и бегство шведов (9:00–11:30)
Около 9 часов утра Пётр I вывел из ретраншемента 42 батальона пехоты в две плотные линии (центр возглавили фельдмаршал Б. П. Шереметев и А. И. Репнин, артиллерию — Я. В. Брюс, фланги кавалерии — Р. Х. Баур и А. Д. Меншиков), оставив резерв в лагере. Ослабленная шведская пехота (всего 10 батальонов, ок. 4–4,5 тыс. человек), так и не дождавшаяся Рооса, выстроилась в одну тонкую линию. В 9:45 Реншильд бросил каролинеров в атаку под плотным артиллерийским и ружейным огнём русских. Воодушевлённое присутствием короля правое крыло шведов штыковым ударом потеснило несколько русских полков первой линии (включая 1-й батальон Новгородского полка), но левое крыло шведов под ударом элитной дивизии М. М. Голицына дрогнуло и бежало; в центре оказались окружены и почти полностью истреблены оба батальона Уппландского полка. Конница Меншикова и Баура охватила неприятеля с флангов, и к 11 часам утра остатки шведской армии обратились в беспорядочное бегство.
Преследование и Переволочна
С поля боя в плен попали фельдмаршал К. Г. Реншильд, первый министр К. Пипер, генералы Штакельберг, Гамильтон, Шлиппенбах, Роос, принц Вюртембергский, 137 знамён и штандартов и королевская казна (2 млн ефимков); ядром разбило носилки Карла XII, но сам он спасся и отступил к обозу в Пушкарёвке, а вечером — к Днепру. Настигнутые у Переволочны русским авангардом Меншикова и Баура, 30 июня (11 июля) 1709 года около 16 тысяч оставшихся шведов во главе с генералом А. Л. Левенгауптом сложили оружие (сдались 3 генерала, 12 575 унтер-офицеров и солдат со 172 знамёнами). Карлу XII и И. С. Мазепе с примерно 1,5 тыс. шведов и 1 тыс. казаков удалось переправиться через Днепр и укрыться в османских Бендерах.
Источниковедческая база и свидетельства
Полтавская битва обеспечена исключительно богатым, хотя и противоречивым комплексом источников. Первоисточником с российской стороны выступает «Журнал, или Поденная записка» Петра I, походные реляции, письма монарха, а также первичные топографические планы поля боя генерала Л. Н. Алларта (1709) и инженера Х.-Я. Шварца, показавшие реальную форму ретраншемента как неправильного многоугольника (вопреки более поздним геометрически «парадным» схемам). Важные сведения содержатся в воспоминаниях, дневниках и трактатах шведских и иностранных участников — К. Г. Реншильда, А. Гилленкрока, А. Л. Левенгаупта, прапорщика Р. Петре и историографа Г. Адлерфельта (погибшего при отступлении через линию редутов).
Особой источниковедческой проблемой является очищение реальной фактологии от раннего мифотворчества XVIII века. Знаменитый пространный приказ Петра I перед битвой («Воины! Вот пришёл час, который решит судьбу Отечества... А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога...») представляет собой позднейшую литературно-риторическую обработку (возможно, Феофана Прокоповича), тогда как в подлинном обращении царь был лаконичнее: «Делайте, братия, так, как я буду делать, и всё, помощию Всевышнего, будет добро. За победою, после трудов, воспоследует покой». Сравнение с «Походным журналом» также разоблачило вымыслы литератора середины XVIII века П. Н. Крёкшина (попавшие в труды И. И. Голикова и даже в ряд исторических работ XX века) — о якобы имевшем место переодевании ветеранов Новгородского полка в форму новобранцев, вводе второй линии пехоты для закрытия прорыва и торжественном въезде царя в Полтаву наутро после боя.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Военные потери Шведской империи под Полтавой (от 6700 до 9234 убитых) и при Переволочне (в сумме около 23 тыс. пленных, из которых на родину спустя годы вернулись около 4 тыс., а большинство было отправлено на заводы Урала и в Сибирь) означали полную гибель её главной сухопутной армии. В Северной войне произошёл необратимый стратегический перелом: отныне шведские войска избегали генеральных сражений, а инициатива перешла к России, развернувшей наступление в Прибалтике и Финляндии (взятие Выборга, Риги, Ревеля в 1710 году).
Дипломатическим результатом виктории стало мгновенное возрождение антишведской коалиции: на встрече в Торуни был возобновлён союз с саксонским курфюрстом и польским королём Августом II, а Дания вновь вступила в войну без каких-либо денежных субсидий со стороны России. Швеция навсегда утратила статус великой европейской державы, уступив гегемонию в Восточной и Северной Европе зарождающейся Российской империи. Вместе с тем бегство Карла XII в Бендеры втянуло в конфликт Османскую империю, что привело к Русско-турецкой войне 1710–1713 годов и Прутскому походу 1711 года. Память о Полтаве стала краеугольным камнем имперского нарратива — от закладки линейного корабля «Полтава» (1709), строительства Сампсониевского собора и установки петергофского фонтана «Самсон» (1735) до масштабных юбилейных торжеств 1909 года и создания музея-заповедника.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении трёх столетий Полтавская битва вызывала интенсивные историографические споры. Классическая дореволюционная и советская историография (включая монографию Е. В. Тарле «Северная война и шведское нашествие на Россию», 1958, и труды Н. И. Павленко) подчёркивала полководческий гений Петра I, новаторское применение полевых земляных редутов в наступательно-оборонительной тактике и высокий боевой дух русской регулярной армии, разгромившей «непобедимых» каролинеров.
На рубеже XX–XXI веков произошёл существенный методологический сдвиг. Российские военные историки (П. А. Кротов, В. А. Артамонов, В. А. Молтусов) на основе ревизии архивных ведомостей уточнили численность артиллерии, диспозицию в редутах и доказали, что упорный кавалерийский бой у поперечных редутов стал ключом к дезорганизации шведского плана, очистив научный нарратив от легенд П. Н. Крёкшина. Шведский историк Петер Энглунд в знаменитой книге «Полтава: Рассказ о гибели одной армии» (1988, рус. пер. 1995) предложил взгляд «с той стороны фронта», объясняя поражение не только ресурсным истощением, но и кризисом управления из-за ранения короля, конфликтом между Реншильдом и Левенгауптом, отсутствием ясных приказов и крахом веры в мистическую непобедимость Карла XII. Отдельная дискуссия развернулась вокруг места Полтавы в исторической памяти: если Н. И. Павленко видел в ней центральный фольклорный и национальный символ, то А. Б. Каменский и Г. Хаусманн указывали на преимущественно государственно-имперский характер этого «места памяти» и расхождение российских, украинских и шведских исторических интерпретаций.
