Выход в свет летом 1687 года в Лондоне латинского трактата Исаака Ньютона Philosophiæ Naturalis Principia Mathematica («Математические начала натуральной философии») стал кульминацией научной революции XVII века. Впервые в истории человеческой мысли явления земной механики и движение небесных тел были сведены к единой системе универсальных математических законов, положившей начало классической физике и научной картине мира Нового времени.
Предпосылки и исторический контекст
К последней четверти XVII века европейское естествознание подошло с накопившимися фундаментальными противоречиями. Галилео Галилей установил законы падения тел и инерции вблизи земной поверхности, Христиан Гюйгенс сформулировал законы центробежной силы и теории маятника, а Иоганн Кеплер эмпирически вывел три закона движения планет по эллиптическим орбитам. Однако единой динамической теории, объясняющей, какая именно физическая причина удерживает планеты на эллипсах и связывает орбитальное движение Луны с падением земных тел, не существовало. В континентальной Европе господствовала умозрительная механистическая физика Рене Декарта, объяснявшая движение планет вихрями тонкой материи («эфира»), но не дававшая точных количественных расчётов.
Сам Исаак Ньютон ещё в 1665–1666 годах, в период пребывания в родном Вулсторпе во время эпидемии чумы, заложил основы дифференциального и интегрального исчисления (метода флюксий) и высказал догадку об обратной квадратичной зависимости силы тяготения от расстояния. Однако в течение почти двух десятилетий, занимая с 1669 года кафедру лукасовского профессора в Кембридже, он сосредоточился на оптике, алхимии и обширных богословско-хронологических изысканиях, воздерживаясь от публикации своих ранних динамических расчётов. Толчком к возвращению к проблеме орбит стала переписка с куратором экспериментов Лондонского королевского общества Робертом Гуком в 1679–1680 годах, в которой Гук указал на необходимость разложения криволинейного движения на касательное инерционное движение и центральное притяжение.
Ход событий и ключевые механизмы
Визит Эдмунда Галлея и создание рукописи (1684–1686)
Решающий импульс написанию «Начал» дала научная дискуссия в Лондоне в январе 1684 года между Робертом Гуком, архитектором Кристофером Реном и молодым астрономом Эдмундом Галлеем. Все трое предполагали, что центральная сила, обратно пропорциональная квадрату расстояния, порождает эллиптические орбиты, но никто не смог предъявить строгого математического доказательства. В августе 1684 года Галлей посетил Ньютона в Кембридже и узнал, что тот уже решил эту задачу, но не может сразу отыскать старые расчёты.
- Ноябрь 1684 года: Ньютон направил Галлею девятистраничный трактат De motu corporum in gyrum («О движении тел по орбите»), содержавший строгое геометрическое доказательство вывода эллиптических орбит и законов Кеплера из закона обратных квадратов.
- 1684–1686 годы: убеждённый Галлеем в необходимости развёрнутой публикации, Ньютон на восемнадцать месяцев полностью погрузился в работу, преобразив короткий мемуар в грандиозный трёхтомный синтез механики и астрономии.
- Апрель — июль 1686 года: рукопись первой книги была представлена Королевскому обществу, а 5 июля 1686 года президент общества Сэмюэл Пепис подписал разрешение на печать (imprimatur). Поскольку казна Общества была истощена после дорогостоящего издания «Истории рыб» Фрэнсиса Уиллоби, все расходы на печатание и редактирование взял на себя Эдмунд Галлей.
- Преодоление конфликта с Гуком: когда Гук заявил претензии на приоритет в идее закона обратных квадратов, Ньютон пригрозил исключить третью книгу («О системе мира»); Галлею удалось уладить кризис, убедив Ньютона добавить в книгу I примечание о независимом характере открытий.
- 5 (15) июля 1687 года: Галлей письмом известил Ньютона о завершении типографских работ и выходе первого издания тиражом около 300–400 экземпляров.
Архитектоника и научное содержание «Начал»
Труд открывался определениями основных понятий (масса как «количество материи», количество движения, инерция, приложенная сила, центростремительная сила) и тремя аксиомами, или законами движения, сформулированными в пространстве и времени, которые Ньютон объявил абсолютными, истинными и математическими, в отличие от относительных чувственно воспринимаемых мер.
- Книга I («О движении тел»): излагала математический аппарат пределов («метод первых и последних отношений») и общую динамику движения тел под действием центральных сил в пустоте; в ней были доказаны связь конических сечений с законом обратных квадратов и теорема о притяжении однородного шара как точечной массы, сосредоточенной в его центре.
- Книга II («О движении тел» в сопротивляющихся средах): исследовала движение в жидкостях и газах, колебания маятников с учётом сопротивления среды, распространение волн и скорость звука, а в финале содержала сокрушительную математическую критику теории вихрей Декарта, показав её несовместимость с законами Кеплера.
- Книга III («О системе мира»): применяла аппарат первых двух книг к реальной Солнечной системе, формулировала закон всемирного тяготения, объясняла приливы и отливы воздействием Луны и Солнца, вычисляла сплюснутость Земли у полюсов, прецессию равноденствий и доказывала, что кометы движутся по вытянутым коническим сечениям (параболам и эллипсам), подчиняясь тем же законам, что и планеты.
Источниковедческая база и свидетельства
Текстология «Математических начал» опирается на сохранённый корпус авторских рукописей, подготовительных трактатов и прижизненных изданий. Центральное место занимают кембриджская рукопись трактата De motu (1684), типографская рукопись 1686–1687 годов в архиве Лондонского королевского общества (с правками Ньютона и редакторской рукой Галлея), а также личные экземпляры первого (1687), второго (1713) и третьего (1726) изданий с маргиналиями самого автора. Эти материалы позволяют реконструировать переход от раннего аналитического расчёта к строгому классическому геометрическому изложению, которое Ньютон сознательно выбрал ради убедительности для современников.
Ценнейшим дополнением служит эпистолярное наследие: переписка Ньютона с Эдмундом Галлеем (включая знаменитое письмо от 5 июля 1687 года о завершении печати), письма Роберта Гука 1679–1680 годов, переписка с королевским астрономом Джоном Флемстидом о наблюдениях комет и лунных неравенств, а также позднейшая полемика 1715–1716 годов между Готфридом Вильгельмом Лейбницем и учеником Ньютона Сэмюэлем Кларком. Вторая и третья редакции труда — в особенности добавленное в 1713 году по совету Роджера Котса «Общее поучение» (Scholium generale) со знаменитой формулой Hypotheses non fingo («Гипотез не измышляю») — показывают эволюцию философской и теологической позиции автора, соединявшего строгий математический феноменализм с представлением о Вседержителе (Pantokrator), поддерживающем порядок Вселенной.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Публикация «Математических начал» завершила переход естествознания к математическому эксперименту и количественному моделированию природы. В течение XVIII века благодаря трудам Леонарда Эйлера, Жана Лерона Д’Аламбера, Жозефа-Луи Лагранжа и Пьера-Симона Лапласа геометрические доказательства Ньютона были переведены на язык дифференциальных уравнений, породив аналитическую механику и триумфальную небесную механику. Ярким подтверждением прогностической силы ньютоновской теории стали предсказание Эдмундом Галлеем возвращения кометы 1758–1759 годов, определение точной фигуры Земли экспедициями П.-Л. Мопертюи и Ш.-М. де ла Кондамина, а в XIX веке — открытие планеты Нептун «на кончике пера».
Интеллектуальное влияние труда вышло далеко за пределы физики и астрономии. Философия эпохи Просвещения (Вольтер, Эмили дю Шатле, Иммануил Кант) восприняла ньютоновский метод как эталон рационального познания, свободного от схоластических догм и произвольных гипотез, распространив идею естественных законов на политическую экономию, право и социальную мысль. Одновременно на рубеже XIX–XX веков именно пересмотр ньютоновских понятий абсолютного пространства, времени и мгновенного дальнодействия стал отправной точкой для специальной и общей теории относительности Альберта Эйнштейна и квантовой механики, не отменивших классическую механику, а очертивших границы её применимости.
Дискуссии и оценки в историографии
В историко-научной литературе интерпретация «Начал» прошла эволюцию от позитивистского культа чистого эмпиризма к глубокому контекстуальному анализу творчества Ньютона. В классических биографиях XIX — первой половины XX века (Д. Брюстер, Л. Т. Мур, а в отечественной науке — А. Н. Крылов и С. И. Вавилов) внимание концентрировалось на триумфе математического метода, оптике и механике, тогда как теологические и алхимические рукописи учёного либо замалчивались, либо объявлялись чудачеством поздних лет. После распродажи «портсмутского архива» на аукционе Сотбис в 1936 году и постепенного введения рукописей в научный оборот (Дж. М. Кейнс, Ф. Мэньюэл, Р. Уэстфолл, Р. Илифф) выяснилось, что религиозно-метафизические и натурфилософские размышления Ньютона сопутствовали созданию «Начал» с 1670-х годов.
Оживлённые споры историков науки (А. Койре, И. Бернард Коэн, В. С. Кирсанов, П. П. Гайденко) касаются сразу нескольких ключевых проблем: степени реального влияния Роберта Гука на поворот Ньютона от центробежной силы к центростремительному тяготению; причин, по которым Ньютон в 1687 году предпочёл геометрический способ изложения анализу бесконечно малых; а также философского статуса понятия тяготения. Если картезианцы и Лейбниц обвиняли автора «Начал» в возвращении средневековых «скрытых качеств» из-за отказа объяснить физический механизм гравитации, то современные исследователи показывают, что сознательный отказ Ньютона от домысливания механической причины тяготения (Hypotheses non fingo) стал методологическим открытием: он позволил отделить проверяемые математические законы явлений от спекулятивной метафизики.
