Поездки молодого царя Петра I в Архангельск в 1693 и 1694 годах стали переломным моментом в становлении российского регулярного судостроения и морской политики государства. Если «потешная флотилия» на Плещеевом озере под Переславлем-Залесским оставалась учебным полигоном на замкнутом пресном водоёме, то Белое море дало царю первый опыт настоящего океанского мореплавания, знакомство с организацией международной морской торговли и возможность заложить в Соломбале первую государственную судостроительную верфь России.
Предпосылки и исторический контекст
До конца XVII века Русское государство не имело выхода ни к Балтийскому, ни к Чёрному морю, а предшествующие попытки завести морские суда европейского типа носили эпизодический характер. Построенный в 1636 году голштинскими мастерами в Балахне трёхмачтовый корабль «Фредерик» погиб у каспийских берегов, основанная А. Л. Ординым-Нащокиным во время русско-шведской войны верфь в Царевичеве-Дмитриеве на Западной Двине была ликвидирована по Кардисскому миру 1661 года, а спущенный на воду в подмосковном Дединове в 1668–1669 годах первый русский парусный корабль «Орёл» оказался сожжён или приведён в негодность в Астрахани во время восстания Степана Разина. В то же время на Севере веками существовало традиционное поморское судостроение (кочи, лодьи), приспособленное к плаваниям в студёных морях.
К началу 1690-х годов единственным морским торговым портом России оставался Архангельск в устье Северной Двины, куда каждое лето приходили английские, голландские и гамбургские купеческие караваны. Двадцатиоднолетний Пётр I, увлечённый корабельным делом со времён нахождения ботика в Измайлове и строительства судов в Переславле в 1688–1692 годах, стремился не просто увидеть открытое море, но и наладить собственную морскую торговлю и защиту северных коммуникаций, оберегая казённую иноземную коммерцию от французских каперов в годы европейской Войны Аугсбургской лиги.
Ход событий и ключевые механизмы
Первая архангельская поездка и основание Соломбальской верфи (июль — сентябрь 1693 года)
Вопреки уговорам матери, царицы Натальи Кирилловны, Пётр выехал из Москвы 4 июля 1693 года в сопровождении около ста человек ближнего окружения (включая Ф. Ю. Ромодановского, Ф. Я. Лефорта, А. М. Головина и недавно назначенного двинским воеводой Ф. М. Апраксина) и прибыл в Архангельск 30 июля (9 августа) 1693 года.
- Специально к приезду царя холмогорские плотники под руководством нидерландских корабельных мастеров Петра Баса и Гербранта Янсена построили 12-пушечную мореходную яхту «Святой Пётр», на которой Пётр в августе совершил своё первое морское плавание по Белому морю, сопровождая уходившие иностранные торговые суда вплоть до района реки Поной у Кольского полуострова.
- Во время этого похода над яхтой был впервые торжественно поднят бело-сине-красный «Флаг царя Московского» с золотым двуглавым орлом — прототип российского государственного и торгового триколора.
- Убедившись в необходимости собственного торгового и конвойного флота, царь распорядился основать на острове Соломбала близ Архангельска первую казённую верфь и лично принял участие в её обустройстве.
- 18 (28) сентября 1693 года на Соломбальской верфи Пётр I заложил первый крупный русский мореходный корабль — 24-пушечный торговый фрегат «Святой апостол Павел», собственноручно работая плотницким инструментом, вытачивая такелажные блоки и заказав отливку пушек на Олонецких заводах. Одновременно через амстердамского бургомистра Николаса Витсена в Голландии был заказан большой 44-пушечный фрегат.
Вторая поездка: соловецкое плавание и эскадра 1694 года (май — август 1694 года)
Весной следующего года, после смерти Натальи Кирилловны, Пётр вновь отправился на Север и прибыл в Архангельск 18 (28) мая 1694 года. Уже 20 (30) мая на Соломбальской верфи в торжественной обстановке при личном участии государя, подрубившего опорные брусья, был спущен на воду корабль «Святой апостол Павел».
- 1 (11) июня 1694 года царь вышел на яхте «Святой Пётр» вместе с архиепископом Холмогорским Афанасием на богомолье в Соловецкий монастырь. В Белом море судно настигла жестокая многодневная буря; от неминуемой гибели яхту спас искусный поморский кормщик Антип Тимофеев (Панов), сумевший провести её в Унскую губу к Пертоминскому монастырю. В память о спасении Пётр собственноручно вытесал и установил на берегу деревянный поклонный крест с памятной надписью.
- В июле 1694 года в устье Северной Двины прибыл заказанный в Голландии 44-пушечный фрегат «Святое Пророчество»; царь сам вышел встречать судно и поднял на нём российский флаг.
- В августе 1694 года объединённая эскадра из трёх русских кораблей («Святое Пророчество», «Святой апостол Павел» и яхта «Святой Пётр») конвоировала английский и голландский купеческие караваны до мыса Святой Нос на выходе из Белого моря в Баренцево. Управление эскадрой строилось по правилам морской службы, пусть и в шутливой «потешной» иерархии («адмирал» Ф. Ю. Ромодановский, «вице-адмирал» И. И. Бутурлин и «шаутбенахт» Пётр Алексеев).
- Осенью 1694 года «Святой апостол Павел», загруженный казёнными товарами (хлебом, смолой, пенькой, поташем, икрой и лесом), отправился в первый дальний коммерческий рейс в Западную Европу под командованием голландского шкипера и под голландским флагом; однако в условиях войны Франции с Голландией корабль был задержан и конфискован французами в Дюнкерке.
Источниковедческая база и свидетельства
События 1693–1694 годов на Белом море подробно отражены в раннем комплексе петровских и повествовательных источников. Центральное место занимают письма самого Петра I из Архангельска к Ф. М. Апраксину, Т. Н. Стрешневу, царице Наталье Кирилловне и патриарху Адриану (изданные в первом томе «Писем и бумаг императора Петра Великого»), передающие живой энтузиазм царя при первом выходе в «великое море» и детали корабельных работ. Дополняют их «Походные журналы» и записи о двинских плаваниях, а также документы Сибирского, Разрядного и Посольского приказов, фиксировавшие поставку корабельного леса, смолы, олонецкой артиллерии и наём голландских матросов и мастеров.
Незаменимым сторонним свидетельством служат дневники сподвижника Петра генерала Патрика Гордона (участвовавшего в поездке 1694 года), записки думного дворянина И. А. Желябужского и донесения иностранных торговых агентов и шкиперов в Архангельске. Особую категорию вещественно-эпиграфических источников представляет сохранившаяся надпись на Пертоминском кресте 1694 года, наглядно свидетельствующая как о драматическом эпизоде в Унской губе, так и о слиянии в мировоззрении молодого монарха традиционного благочестия с культом морского дела.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Архангельские поездки 1693–1694 годов принесли тройной стратегический результат для России. Во-первых, в техническом и экономическом плане страна получила первую стационарную морскую верфь — Соломбальскую, где русские плотники под руководством нидерландских корабелов перешли от строительства речных стругов и озёрных ботиков к постройке парусных судов океанского класса, используя дешёвую и долговечную северную лиственницу. Во-вторых, морская практика в Белом море дала Петру I и его ближайшему кругу бесценный опыт навигации, такелажного дела и организации флотских экипажей: не случайно именно двинский воевода Ф. М. Апраксин позднее возглавил Приказ воинских морских дел и стал генерал-адмиралом.
В-третьих, неудача коммерческого рейса «Святого Павла» во Францию показала ограниченность северного маршрута, замерзавшего на большую часть года и не обеспеченного дипломатической защитой русского морского флага в Атлантике. Этот опыт прямо подтолкнул Петра к активному поиску выходов к незамерзающим или более близким к Европе морям: уже через два года, после масштабного строительства галер и кораблей в Воронеже и взятия Азова, Боярская дума 20 (30) октября 1696 года вынесла знаменитый приговор «Морским судам быть». Впоследствии, несмотря на временный перенос приоритетов на Балтику (Петербург), Соломбальская верфь была возрождена в 1732–1734 годах при Анне Иоанновне и превратилась во вторую главную строительную базу Балтийского флота, давшую в 1731–1799 годах сто боевых кораблей против пятидесяти пяти, построенных в Петербурге и Кронштадте.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической науке архангельский период деятельности Петра I оценивается в широком диапазоне — от романтизированного пролога петровской морской славы до прагматичного анализа экономических просчётов. Основоположники отечественной военно-морской историографии XIX века (С. И. Елагин, Ф. Ф. Веселаго) видели в закладке Соломбальской верфи в 1693 году и плаваниях 1694 года подлинное духовное и технологическое рождение российского флота, подчёркивая символичность подъёма русского флага на Белом море. Наиболее скрупулёзную архивную реконструкцию обеих поездок дал М. М. Богословский в первом томе «Материалов для биографии» Петра I, отделив документально подтверждённые факты от позднейших легенд (в том числе вокруг точных обстоятельств спасения у Пертоминского монастыря).
В современной историографии (Н. И. Павленко, Е. В. Анисимов, П. А. Кротов) дискуссия сосредоточена на соотношении «потешной» игры и осознанной государственной стратегии в действиях царя в 1693–1694 годах. Ряд исследователей обращает внимание на шутливый антураж эскадры 1694 года и экономическую уязвимость единичного казённого рейса «Святого Павла» под чужим флагом. Вместе с тем большинство историков сходятся в том, что именно в Архангельске «потешные» опыты Петра переросли в серьёзную экономическую и военно-морскую программу: здесь сложились кадровое ядро будущего адмиралтейства, интерес к голландской судостроительной школе и твёрдое убеждение в необходимости собственного морского торгового и военного флота.
